Моя мачеха - человечка, или Замуж за дракона

Но при этом вы особенная, поэтому в народе вас боготворят.

— Чем же особенная? — уточнила я.

— Вы добрая, — улыбнулась девушка.

Служанки остановились в нескольких шагах и синхронно опустились на колени. Мне стало неловко от подобного проявления поклонения. Но жрицы вели себя так, словно это было в порядке вещей. Женщины приняли из рук девушек наряд и поднесли ко мне.

Я ахнула, не веря своим глазам.

Платье было невероятно красивым. Золотистая ткань была украшена тончайшей воздушной вышивкой и сверкала драгоценными камнями.

Их становилось всё больше к корсету, который, казалось, сплошь состоял из огранённых алмазов. Кристаллы переливались в свете солнечных лучей и слепили до боли в глазах.

— Оно, наверное, тяжёлое, — засомневалась я. — Как в нём можно ходить?

Жрицы молча подняли мне руки и аккуратно натянули нижнее платье из тончайшей полупрозрачной ткани. Она ласкала кожу, как гладкий шёлк, и я бы с радостью ограничилась подобным нарядом, но старшая жрица сделала знак, и девушки подняли произведение местных мастериц…

Облачение оказалось не настолько тяжёлым, как мне представилось.

Но когда шнуровку корсета затянули, дышать стало затруднительно.

— Не могли бы вы чуть ослабить? — просипела я, но старшая жрица будто не услышала.

Меня усадили на мягкую кушетку, Леэна принялась колдовать над моей причёской. Я же посматривала на спящего дракончика и размышляла, сколько времени понадобится на взросление малыша. Как быстро дочь признает отца?

Надеюсь, я не успею сильно прикипеть сердцем к малышу.

Помню, я заботилась о детёныше летучей мыши. Выходила зверька… А дедушка договорился со знакомым, чтобы моего питомца отвезли в природную среду обитания. Каждый раз, когда мне зачитывали письма о том, как легко малыш приживается в природных условиях, я рыдала.

Тотошка тоже легко забудет о попаданке, которая заботилась о ней?

— Пора, — прервав мои воспоминания, заявила старшая жрица.

Женщины в белоснежных одеждах окружили меня живой стеной, и двери открылись.

До слуха донёсся странный звук, напоминающий шум заполненного стадиона. Сердце моё заколотилось быстрее.

Глава 5

Всегда ненавидела сцену.

Интроверт по натуре, я страдала, когда бабушка заставляла меня пересиливать себя и выступать. Каждый танец был пыткой, и после я обязательно убегала в лес. Там, наедине с природой, приходила в себя и зализывала душевные раны.

Пусть я так и не полюбила балет, но жёсткая школа Розалинды Бессоновой не прошла даром.