Опустела без тебя земля

Два часа назад "скорая" привезла в приемный покой дядю Толю - с огромной потерей крови, с обезвоживанием, колотой раной в боку и с кистью левой руки, свисающей на лоскуте кожи и мышц. Папа был уже там, уже дважды сдал кровь на переливание и ждал их. Руку ампутировали - вероятность гангрены была высока.

- Как? - спросил Витя. - Где он был, что с ним случилось? Обезвоживание откуда? Он был в летуме? Где, в чьем?

- Меньше знаешь - крепче спишь, - сказал папа. Он курил третью сигарету за последние пятнадцать минут.

- Пап, ну я же не мальчишка, - заспорил Витя. - Я же летчик и советский офицер.

- Вот как офицер ты и должен знать, что есть информация, не подлежащая разглашению, - отбрил папа. - Хотя повторю тебе то, что говорил уже много раз. Любой летум опасен всегда, но есть опасные люди, летум которых опасен настолько, что выбраться из этой опасности, потеряв лишь кисть и два литра крови - большая удача.

- Ты сказал слово "опасно" четыре раза, - пробурчал Витя.

- Это чтобы ты усвоил, что это опасно, - ответил папа. - Иди домой, Витя, у тебя уже щеки ввалились от усталости.

- У тебя тоже.

- Это мой брат, - сказал папа и сжал челюсти. - И я скорее сам сдохну, чем его вперед себя отпущу. Тут ждать буду. Мало ли что.

Витя вспомнил, как не давал прорасти воронке летума из груди повесившегося мальчишки, и мрачно кивнул головой.

Папа вернулся домой через два дня, когда дядя Толя наконец стабилизировался. Он зашел в комнату брата - что-то забрать, присел на его кровать и уснул мертвым сном.

Мама аккуратно его разула, раздела, опрокинула на подушку и накрыла одеялом. Он спал почти сутки, а когда проснулся, съел целую кастрюлю куриного супа и они с мамой долго разговаривали на кухне.

Утром он снова поехал в больницу, хотя они туда позвонили, и в сознание больной Анатолий Ёлкин еще не приходил.

- Мам? - спросил Витя, сидя на кухне в ожидании яичницы с грибами. Мама вздохнула.

- Он иногда... помогал, когда просили.

Как летум-ке. Разным людям. Редко. У него есть связи. Есть должники на государственном уровне. Есть обязательства перед определенным кругом людей. Я не знаю подробностей, Витя. Знаю то, что всегда знала - что это опасно. Тебе папа говорил про опасность?

- Да, упоминал, - кивнул Витя и принялся за яичницу.

Через три дня дядя Толя пришел в себя и, по особому звонку из неизвестного источника, его увезли в Ленинград, в Мечникова.