Беспокойный король

Впитала боль и понеслась дальше, оставляя позади пустоту.

— Дикая охота — миф, — возразила Каиса, стараясь этим разговором разрушить царящую тишину.

— Она столь же реальная, как мы с тобой. Древняя, как сам мир. Не зло, как думают многие, а благо.

— Как могут быть благом те, кто отнимают жизни? Ведь король и его свита занимаются именно этим.

— Не отнимают, а несут покой тем, кто не смог уйти самостоятельно. Кто погряз в безвременье.

— Значит, они — добро? — горько спросила Каиса.

— В этом мире границы добра и зла давно размылись…

В словах Сверра была непостижимая мудрость.

— Спроси меня, если готова к ответу, — прошептал маг, слегка поглаживая дрогнувшие плечи.

— Кто… это… сделал…

— Маги, — жестко ответил мужчина, и северняка дернулась, как от удара.

Она и сама уже догадалась, но не хотела в это верить. Ведь маги призваны для того, чтобы защищать людей, а не убивать их! Спасать от тварей, лечить и помогать.

— Почему? — прошептала она.

— Запретный лес — жуткое место. Тут водятся злобные твари, охочие до людской крови. Здесь живет князь, похищающий людей для своих темных обрядов. Все, что находится по эту сторону барьера, — скверна, требующая немедленного уничтожения.

— Но они ведь были людьми!

— Людьми, живущими на территории проклятого леса.

— Получается, ночью, когда я бросила клич о помощи, они уже направлялись сюда? Вместо того чтобы уничтожить настоящих тварей, резали невинных людей?

Сверр промолчал, но магианне уже не нужен был ответ. Она все видела своими глазами. Видела, но не могла поверить. Их ведь учили… учили…

— Вы сказали, что у леса есть стража. Почему она не пришла на помощь?

— Пришла, но не справилась.

Проследив за его взглядом, девушка различила среди деревьев обезображенные тела рослых мужчин. Оборотни. Не справились. Не смогли противостоять магам.

Каиса не понимала. С момента, как она встретила Сверра, ее мир рушился по крупицам. Сначала твари, что убивали не ядом, а проклятием. Теперь это…

Может, она спит?

Или потеряла сознание и теперь все происходящее — бред умирающего. Хотелось в это верить, но горячие руки на плечах были материальны.