Фанатка

А память я поправила ему сразу. Он не помнит о том нападении. Это наш маленький секрет, — я ему подмигнула.

Лицо Никиты изменилось, сделалось злым, угрожающим.

Ну ещё бы. Я видела, как после нападения Никита нахально таращился на Филиппа, пытаясь прожечь в нём дыру. Филипп кривился — ему было неприятно, но не более того, и Никита только что понял, что все его трюки шли коту под хвост.

И он напал.

Шаровые молнии. Их я любила. Именно с них начал отец, когда взялся меня тренировать. Он нападал, я уклонялась.

Ничего сложного в этом не было, однако же я уклонялась в последний момент, каждый раз пытаясь дать магу огня ложную надежду. И каждый раз уходя прямо из-под его носа.

Он снова сократил расстояние, раздраженный моими вывертами. В ход пошли лучи солнца. Прекрасное заклинание. Оно покрывало большую площадь удара, нежели молнии. Било сильнее. Увернуться от них было невозможно, слишком близко друг к другу двигались жалящие стержни. Некоторые я отводила рукой. Их все можно было отбросить разом, но я дразнила.

Продолжала вращаться юлой и лишь изредка поднимала руки.

Никита видел, что, несмотря на все его атаки, я, по сути, всё ещё оставалась целёхонькой.

Он вынул меч, переходя в ближний бой. Я предвкушала. Оттеснила его удар только в самый последний момент. Заподозрить во мне сноровку было сложно. Я выглядела ничтожным соперником, лишь чудом избегавшим неминуемой участи. И всё же избегавшим. Уходившим от однозначного поражения снова и снова. Никита кипел в собственном гневе.

Остатки его терпения выгорели дотла. Он схватил мою руку, желая припечатать к месту и добить, но я так кстати споткнулась…

Никита навалился сверху, на лету меняя заклинание. Зажав в руке кинжал, пообещал мне расправу.

— Сейчас получишь, сука! — просипел маг огня — его лицо плавилось в лютой ярости.

Я улыбнулась и расслабилась, будто приглашая ударить.

— Ты выбираешь не тех жертв, — произнесла я те последние слова, что он услышит.

Моё лицо изменилось — он наконец решил ударить.

В этот момент нас обоих охватило слепящее белое пламя. На лице мага мелькнуло удивление, понимание, смертельный удар осознания собственного просчета, но… Но было слишком поздно.

Я видела всё это на чужом лице и не испытала ничего, кроме мрачного удовольствия. Того блаженного ледяного чувства, когда неминуемое наконец настигает.

В тот же самый момент, когда Никита понял, как невероятно ему не повезло, браслеты уже слетели пеплом с его и моих запястий.