Фанатка

Посвежел ветер, и он всё чаше предлагал выйти прогуляться на воздух. Когда горные тропы просохли настолько, чтобы по ним можно было ходить с осторожностью, он предложил уходить выше в дни отдыха.

Я соглашалась. Я бы согласилась на что угодно, если бы он захотел. Проводить с ним больше времени было единственным чего я желала. Эти дни стали лучшими в моей жизни. Я не хотела, чтобы наше время заканчивалось. Весна никогда ещё не была так красива.

Все мои мысли были поглощены Филиппом. Он стал основой мира — его главной причиной и смыслом.

Чем больше я на него смотрела, тем дальше уносил меня его лёгкий ветер нежности. Его обонянию было невозможно сопротивляться, но я и не хотела.

Его трепетные касания моей руки, его тянущие пламя сердца взгляды. Прозрачный румянец, целовавший щёки, когда он задерживал на мне взгляд. Невесомые, едва слышные вздохи, сдерживаемые в моём присутствии. Я никогда не видела ничего прекраснее. Должно быть, мир существовал для того, чтобы в нём жил Филипп.

***

Меня отвлек стук в дверь.

Я поднялась из-за стола, отложив в сторону доклад о заклинаниях четвертого порядка. За дверью оказалась Светлана.

— Тебя Максим просил позвать, — сообщила девушка, заглядывая поверх моего плеча — комната ведьмы по-прежнему оставалась притчей во языцех.

Прикрыв дверь, я прошла вдоль длинного коридора в общую комнату своего курса. Передо мной шла Светлана. Она свернула к своим подругам, провожавшим меня внимательным взглядом, пока я не оказалась у парадного входа в своё крыло.

— Привет, — кивнул мне парень. — Филипп ждёт тебя в кабинете артефакторики.

Я поспешила в указанном направлении, довольная тем, что не нужно ждать до утра, чтобы снова увидеться.

Неладное я почуяла, подходя к двери. Она была распахнута, кто-то звал Филиппа по имени.

То, что я увидела мгновением позже, когда оказалась у распростёртого истерзанного на полу тела, оказалось моим Филиппом.

На лице не было живого места. Пылающие ссадины и порезы, кровоточащие губы и нос, рассеченные брови и скулы.

Один глаз уже основательно заплыл. Ухо разорвано, на горле отпечатки чужих рук. Одежда превратилась в кучу рваного окровавленного тряпья.

— Заклинание покоя, — произнесла я обращаясь к Кириллу, замершего на полу рядом по другую сторону.

Кирилл тут же положил руку на плечо Филиппа, погружая друга в сон.

Маги воды, как и все стихийники в целом, отличались виртуозным исполнением некоторых заклинаний.