Фанатка

Конечно, я не позволял себе ничего лишнего, только коснуться её пальцев, когда мы вместе гуляли под перезвон апрельской капели в парке.

Чем теплее становилось, тем выше мы поднимались в горы. С ней было приятно гулять. В отличие от моих друзей, она не жаловалась, не спрашивала куда мы идём и когда доберёмся, и скоро ли повернём обратно.

Моя стихия — воздух, и потому мне нравилось идти куда глаза глядят, ощущать ветер в пройме рукавов, позволять ему трепать волосы. И видеть Марту своей спутницей.

Хотелось бы знать, так ли хорошо со мной Марте, как мне с ней.

Марта же по-прежнему не была многословной. Она открывалась только тогда, когда действительно этого хотела или я спрашивал. Но в том-то и дело, что вся моя решительность растаяла ещё в марте, а сама обладательница прекрасного имени казалась всё задумчивее.

Доцветал второй месяц весны, когда я решил устроить для Марты сюрприз. Ничего особенного, ужин к кабинете артефакторики. Заказал из столицы набор острых блюд — маги огня очень любили острое и жгучее, расставил свечи и принялся ждать.

Я попросил Максима позвать её в условленное место к определенному часу. У меня было ещё около двадцати минут.

Двери за спиной скрипнули, я обернулся.

— Ты рано, — откликнулся я, уже улыбаясь; обернулся и застыл.

В кабинет вошел Никита.

— Надеюсь, ты простишь меня за это, — сально улыбнулся он в ответ.

Его глаза горели нездоровым огнем, лицо носило отметины бродившего волнения, как у хищника, который рассчитывал славно поохотиться. Мышцы гуляли лёгким напряжением, когда он делал очередной шаг, приближаясь ко мне.

— Как же от тебя избавиться, падаль? — произнес я, но липкий страх уже коснулся загривка.

Он явился не просто так. После того, как я набросился на него в спортивном зале, казалось, что он отступил. Теперь я видел, что это было показное: он просто ожидал момента и собирался со мной поквитаться. За отказы ли, Марту, или пару царапин — это было не важным.

— Всё просто, красавчик. Ты даешь мне то, что я хочу.

— Убирайся к духам! — прошипел я, отходя к окну.

Бежать мне было некуда. Мы на восьмом этаже академии — падать очень высоко.