Фанатка

— Они, — друг имел в виду девушек, — волчицами смотрят.

Это уж точно. Нужно было скорее что-то решать.

***

За неделю я в полной мере ощутил силу женской настойчивости. Девушки осаждали меня в кабинетах, обеденном зале, коридорах, а сейчас я только, что избавился от одной, поджидавшей меня у двери общей гостиной мужской половины.

Я убедился, что замок надежно охраняет мою комнату от ненужного вторжения. Только после этого прошел к письменному столу у окна и тяжело опустился на стул.

По ту сторону стекла выла вьюга.

Протяжно и гулко свистел ветер, скребя мелкими кристаллами льда по стеклу. Узоры густо крыли гладкую поверхность, скрывали морозный лес за окном. Тягучая непроглядная ночь доедала остатки сизых сумерек.

Утром следующего дня я нарочно возился у парадной лестницы. Она соединяла многие части академии, в том числе сюда попадали девушки, покидая своё крыло, чтобы спуститься в кабинеты.

Когда на лестнице показалась Марта, я нагнал её и зацепил плечом — легонько, только чтобы привлечь внимание, она приостановилась и я сунул ей записку в карман.

В записке я просил о встречи в библиотеке, в малом зале, на большой перемене. Я подписался.

Она пришла. В зале было пусто — все были на обеде.

— Привет, — я поторопился начать разговор, пока храбрость меня не покинула.

— Привет, — как всегда по лицу Марты ничего нельзя было прочитать.

— Я бы хотел спросить тебя… — мой голос звучал чуть выше, чем обычно, и это жутко раздражало, — … ты не хотела бы пойти со мной на зимний бал?

Всё, сказал.

Гора упала с плеч. Весь предыдущий вечер я репетировал одну-единственную фразу. На самом деле приглашали всегда меня, а я только говорил: «да», «хорошо», «с удовольствием». Оказалось, это сложнее, чем выглядело на первый взгляд. Не просто сказать, но казаться при этом спокойным и уверенным.

— Нет, — ответила Марта ни чуть не смутившись.

Я открыл рот — хотел в голос удивиться, тут же постеснялся своей слишком откровенной реакции: она увидела, что я никак не ожидал отказа и теперь был ошарашен.

Смутился, щеки тут же покраснели.

— Ладно, — не зная куда себя деть, сунул руку в карман, другой растер шею и попытался увернуться от её взгляда. — Тогда я пошел. Пока.

Из малого зала я вылетел ветром. Лицо горело. Я злился. Почему нет? Почему я не спросил о причине? Духи! Я просто… просто… Хорошего слова чтобы отругать себя не приходило на ум.

Я всегда отличался собранностью, расчетливостью, умел мыслить здраво, а не сгоряча.