Иридий. Про них шептался космос

— А мы с Рокси завтра женимся, — огорошивает он мамулика и вежливо улыбается: — Ну, не буду вам мешать.

Глава 5.1

— Здравствуйте, Диана, — любезно здоровается с ней Бак. — А мы с Рокси завтра женимся, — огорошивает он мамулика и вежливо улыбается: — Ну, не буду вам мешать.

Я обиженно смотрю в сторону быстро удаляющегося жениха. Предатель!

Взбешенная моим молчанием по поводу нападения и ошарашенная заявлением Бака, мама молчит пару секунд, явно обдумывая, что ей в таком случае сделать — отругать или пустить слезу умиления.

Как истинная женщина, не сумев выбрать между двумя равнозначными вариантами, мамулик останавливается сразу на двух.

Двадцать минут она ругает меня нехорошими словами, а после мне приходится слушать всхлипы и бесконечное: «Как же я рада за вас!»

В итоге разговор заканчивается уже глубоким вечером. Распрощавшись с мамуликом, я торопливо блокирую браслет связи и иду в спальню.

Бак уже давно лег в постель, но упрямо борется с накатывающим сном, ожидая, когда я приду.

— Как пообщались? — осторожно спрашивает он.

Сняв с себя колье из бриллиантов и стянув через голову платье, я бросаю все на пол и ложусь рядом с любимым мужчиной.

— Мама клятвенно обещала прилететь ближайшим рейсом к нам на Цереру, — радую я любимого.

— Где она сейчас? — тут же интересуется Бак.

— Судя по ее путаным рассказам, на Каппе, — тихо говорю я, любуясь чертами его лица.

Бак поворачивается на бок и прижимает меня к себе.

— Судя по ее финансовым возможностям, купить билет она сможет только на тихоходный крейсер класса джи, поэтому когда она переступит порог этого дома, у нее уже будет внук, — смеется он, поглаживая меня по голой спине.

Я замираю от неожиданной мысли. Внук?

Церера была одной из самых густонаселенных планет человеческой колонии, поэтому еще три века назад власти выдали запрет на всех детей, рожденных вне брака. Каждой девушке в возрасте двенадцати лет вживлялся особый чип, который препятствовал зачатию, но при оформлении официального союза чип удалялся за ненадобностью.

— Бак, — я осторожно касаюсь его щеки и глажу кончиками пальцев проступившую щетину. — С детьми придется подождать…

Он шумно вздыхает и прижимает меня к себе.

— Окс, у тебя паранойя, — горячо шепчет он в надежде разубедить меня. — Прошло столько лет. У тебя другая внешность, другое имя… Расслабься, они больше не ищут тебя.

— Еще один год, Бак, — категорично говорю я. — Мы подождем, пока мне не исполнится двадцать пять.