Чародей и Чудовище

Тонкие завитки серебра складывались в причудливые ветви и листья; эмаль распускалась цветками, каких не бывает на свете; цветные стёклышки пропитывались светом и будто сами испускали свет.

Крёстный протянул Марте ключик столь миниатюрный и ажурный, что он сам по себе мог бы стать подарком, чудным украшением. Затаив дыхание, Марта вставила ключик в замок, провернула... и ларчик оказался не просто ларчиком. Это была музыкальная шкатулка! Заиграла серебристо-хрустальная мелодия, крышка сама собой отворилась, и глазам предстала фея, прекрасная как принцесса и искусная как балерина.

Она не вращалась на одном месте в бесконечном фуэте — она скользила по поверхности стеклянного пруда между белоснежных фарфоровых кувшинок. Из чего были сделаны её платье, будто собранное из сливовых лепестков, и прозрачные крылья, даже предположить было нельзя, столь тонко они были сработаны.

Казалось, подобное чудо невозможно сотворить руками — можно лишь увидеть в волшебных грёзах.

Марта никак не могла отвести взгляд от феи-плясуньи. Гости, заинтересованные подарком, подошли, разглядели и на все лады стали восхищаться мастерством крёстного.

А сам он смотрел только на Марту. Смотрел не весело и не польщённо, а почему-то печально, будто был недоволен подарком или собой:

— Нет, нет... — пробормотал он.

А затем на что-то решился. И потянулся рукой за пазуху... нет, к кармашку для часов. И снял с цепочки один из брелоков — выглядевший точь-в-точь как корона, однако столь маленькая, что даже не всякой кукле пришлась бы впору.

Крёстный протянул корону Марте:

— Прими ещё и эту безделушку в память обо мне. Надеюсь, тебе она подойдёт и принесёт счастье.

Трудно было представить, как крохотная корона может Марте подойти. Не брошь, не подвеска... Разве что попробовать надеть её как колечко?

Но иной вопрос был гораздо важнее:

— В память о вас? Как, неужто вы, едва возвратившись, намереваетесь вновь нас покинуть?

— Ах, нет! — замахал руками крёстный.

— По крайней мере, не в ближайшее время. Надеюсь. Дело вот в чём: я наконец нашёл то, что искал. Хоть и вовсе не там, где вёл поиски.

Порой слова крёстного трудно было разгадать. Непочтительный Карл и вовсе за глаза называл их белибердой. Однако Марта слишком уважала крёстного для того, чтобы заподозрить в его речах отсуствие смысла, а потому решила думать, что смысл там есть, просто она пока не может его постичь.