Чародей и Чудовище

Однако размышляя над образом куколки-плясуньи, я вдохновился нашей доброй знакомой — феей; и раз по счастливому стечению обстоятельств в твоём распоряжении оказался её кукольный двойник, она смогла прийти к тебе.

— Но почему именно она?

— Хм? Лучшей танцовщицы не сыскать во всём королевстве, я ещё ребёнком обожал смотреть на её танцы — она тогда была фрейлиной моей матери; и, кажется, она до сих пор по привычке считает меня маленьким принцем... Да и разве не хорошо получилась её фигурка в шкатулке? Если же ты имеешь в виду ваш путь, то проводник из феи ничуть не хуже, чем танцовщица: её магия мягче моей, и тебя ждало чудесное путешествие, апофеозом которого стала бы встреча с прекрасным принцем.

— Медленное путешествие и встреча с принцем в конце были удивительны. Но куда больше мне понравились быстрое путешествие и встреча с чародеем в начале, — пробормотала Марта, смущённо отведя взгляд.

Шлепок!

Вскинувшись на звук, Марта удивлённо увидела, что крёстный то ли отвесил самому себе оплеуху, то ли слишком резко закрыл глаза ладонью.

— Господин Турмерфледер...

— Люди непредсказуемы; судьба непреклонна... Но довольно о неслучившемся и невозможном! Ты уже оправилась от полёта? — он обеспокоенно оглядел её. — Моя магия и впрямь чересчур груба для тебя...

— Со мной всё в полном порядке, ваша магия ничуть мне не повредила!

— Что ж, тогда не будем далее заставлять брата и племянников томиться в ожидании — они уже наверняка знают, что мы прибыли.

И крёстный устремился к узенькой дверце, за которой скрывалась лестница, закрученная, как тугой локон.

Марта замешкалась, переступила с ноги на ногу: камни дворца своим видом напоминали леденцы или разноцветные стёклышки, но всё же были по-каменному холодными. Особенно если стоять на них босяком.

Никаких шелков, дамастов и бриллиантов, никаких лент и кружев. На Марте была её обычная ночная сорочка. И более ничего.

— Не нанесу ли я оскорбления Его Величеству и Их Высочествам, показавшись перед ними в таком виде? — с сомнением спросила она.

Крёстный развернулся в дверном проёме так резко, что взмыли полы распахнутого редингота. Вопросительно глянул на Марту. И изменился в лице.

Шурх!

Крёстный сорвал с себя редингот и поднёс его Марте на вытянутой руке, сам старательно глядя в противоположную сторону.

— О, тысяча извинений! Прошу, не побрезгуй моим скромным одеянием.