Непристойное предложение или Повесы предпочитают рисковать

Лёгкий ветерок играл с листьями пальм и тонкими белыми шторами, что занавешивали наши окна.

Подойдя к столу, я с интересом присела на плетёное кресло возле него.

– Знаешь, что это? – протянул он мне на распахнутой ладони красный камень.

Я с интересом взглянула, но отцовского восторга не разделила.

– Камень как камень. Таких много на твоём руднике, – повертев его, я вновь отдала самоцвет отцу.

– Такого у меня нет и не будет, малышка, – по-доброму усмехнулся он. Принимая его и кладя вовнутрь головоломки, что стояла на столе столько, сколько она помнила этот стол.

– Это неогранённый красный бриллиант. Если обработать его края, то он засверкает, маня своими сторонами. Это чуть ли не самый дорогой камень, не говоря уже о том, что крупнее я не видел. Это наше будущее. Не знаю, как будет складываться наша жизнь, но это будет отличной страховкой, – усмехнувшись, он закрыл шкатулку. – А тебе – совет, милая. Никогда не суди, не разобравшись. Ты только что брезгливо отвергла камень, что стоит как маленькое княжество.

– Да, папенька, – покраснев, я кивнула головой, – я помню.

– Ты зачем-то приходила, Джемма?

– Да. Пообещай мне, что больше не будешь играть. Нам было так страшно весь этот год, нам тебя не хватало…

– О, Джемма! – подорвавшись со своего места, он подошёл ко мне и присел рядом на колени, пряча мои ладошки в своих сильных руках, – прости меня! Мне тоже вас не хватало! А с игрой покончено! Клянусь! Этот бриллиант – вершина, дальше уже ничего нет, а значит, нужно заканчивать, – поцеловав мои ладони, он продолжил: – Вы – самое ценное, что у меня есть, мои дети.

– Конечно, папенька! – радостно плача, я кинулась к нему на шею. – Я тебе верю!

Резко открыв глаза, я вынырнула из воспоминаний.

– Папенька… вот что ты имел в виду. Ещё не всё потеряно! Я его обязательно достану. Головоломка стоит у тебя на столе, – радостно сжав его руку, я воспряла духом, – и ты обязательно придёшь в себя, стоит мне его принести.

Поправив тонкое одеяло, разгладив на нём складки, я поцеловала мужчину в щёку, отмечая, что ни один мускул на лице отца не дрогнул, но не позволяя себе уныние. У меня есть цель.

Я уверенным шагом направилась к выходу, где была остановлена Марисой.

– Госпожа Онест, постойте. Возьмите, – поспешив подойти, она протянула мне сложенный пополам хрустящий лист с эмблемой больницы.