Непристойное предложение или Повесы предпочитают рисковать

Ещё бы – чужаки, да к тому же без титула. Папенька был нуворишем, отчего не сильно вписывался в аристократическое общество, с другой стороны он был мужчиной при больших деньгах, потому уверенно обрастал связями. Со мной же всё было сложнее, я была девушкой без капли магии. Сильные магички могли отстоять свои интересы, взять хотя бы всем известную герцогиню Сандерс. Эта женщина – легенда, она смогла изменить отношение не только к попаданцам, но и к женщинам в частности. Я же без магии, без влиятельной родни и огромного древа давно почивших предков не представляла интереса для общества, поэтому приглашения на светские мероприятия доставала с большим трудом.

Зимой мне исполнилось двадцать лет, и я жаждала устроить свою жизнь, может быть, даже создать семью. Случайное знакомство с герцогиней заставило меня обрести надежды, что всё обязательно получится, мне не хотелось прожить всю свою жизнь парией. А что теперь?

Последний вопрос я, кажется, задала вслух, ведь папенька, вздрогнув, ответил:

– У меня остались знакомства.

И надежда вновь расправила крылья в моей душе. Выдохнув, я подумала, что тоже смогу внести вклад в наш новый быт, нам бы только первое время продержаться и не сломаться.

Стук колёс и цокот копыт успокаивал, и даже скептическое выражение лица Найити не могло вновь бросить меня в пучину отчаяния, тем более что Лилибет отмерла и переползла к Долли на спину, теребя её длинные усы.

Я же медленно перевела взгляд на папеньку. Казалось, за сегодняшнее утро он прилично постарел.

Арил Онест был слабым магом. И хоть к своим семидесяти годам он выглядел на сорок, это была заслуга не магии, а больших денег, что он умудрился заработать к своим летам… и потерять. Только округлившийся живот слегка портил его внешний вид, хотя ещё совсем недавно его серые глаза искрились довольством, и тогда живот не казался лишним, скорее дополнял картину.

Сейчас же я отчётливо видела морщины, что скапливались не только вокруг глаз, но и рта. И хоть его чёрные волосы ещё отливали иссиним блеском, седины в них становилось больше, а руки всё чаще дрожали. Не было в них уже той силы, что оберегала меня от всех невзгод и вытягивала из тоски по старому миру.

Папенька неумолимо старел.