Говорящие с небом

Местный князь крепко держался за эти земли, потому и всячески поддерживал местную купеческую и ремесленные гильдии, зная, что те с торицей отплатят правителю, который их не притесняет. Потому и жило княжество привольно. Однако соседние земли не давали местным развернуться во всю ширь. Потому то и здесь если выехать из любого городка, и проехать с десяток верст, то сразу оказываешься посреди полудиких малолюдных мест, где кипела уже совсем другая жизнь. И что происходит под сенью лесов и среди диких болот мало было кому известно.

Но то было далеко, а здесь жизнь кипела, не смотря на надвигающуюся ночь, шли по своим делам люди. Шумной кавалькадой катился в сторону пристани, торговый караван откуда-тос глубины княжества, из-за высоких ворот подворий лаяли псы, где-то была слышна чья-то ругань. Между теремов высились каменные здания освещенные множеством огней, они радушно раскрывали свои добротные ворота, ожидая постояльцев. В городке было на удивление много постоялых дворов. Незнакомец прошел мимо одного постоялого двора, другого, на четвертом по счету он остановился.

Первым делом поставил в конюшню своего коня, распряг, почистил, напоил.

Сунувшимся было мальчишкам-конюхам, он бросил два медяка, а сам оставил конскую поклажу под боком у своего серого в яблоках длинногривого жеребца пятилетки.

Конюхи, не веря удаче, попытались пошарить в оставленных сумах. Но конь до сего момента демонстрировавший дружелюбие, вдруг, словно сторожевой пес кинулся на несостоявшихся воришек, одного цапнул за спину, а другого поддел шеей и перебросил через калитку.

Ушибленные мальцы, повизгивая, вылетели с денника и были таковы.

Стоявший все это время на улице путник ухмыльнулся сам себе и направился вовнутрь основательного каменного строения. Внутри было светло и просторно, густо пахло пивом и жареным мясом, за длинными столами на лавках сидели купцы, приказчики, и прочая торговая братия. За малыми столами, отдельно по двое трое, сидели парочка заезжих воев, компания уже сильно пьяных мастеровых, а в самом дальнем углу расположилась четверка степняков-наемников неспешно ведущих беседу на своем наречии.

Их непривычная в этих краях одежда и черты лица, заставляли присутствующих время от времени бросать на себя короткие изучающие взгляды. На выскобленном добела столе, стояло плоское блюдо с жареной козлятиной, большой горячий каравай разрывался на ломти, и запивался редким для степняков хмельным медом.