Говорящие с небом

Селяне старательно подготовили покойников в последний путь, но от глаза все равно не скрылось что из под ворота рубах проглядывалась череда разрезов. Вторак осторожно приподнял ворот и заглянул. Жестом пригласил ведуна, заглянув под рубаху он увидел как кожа на груди и животе была испещрена вырезанными ножом знаками. Эти знаки были ему очень хорошо знакомы. Ничего не говоря ,одними газами Олег обозначил костоправу, смотреть следующего. Так идя от одного гроба к другому, они осматривали тела. На братьях были вырезаны одинаковый набор знаков, извращенные колеса Хорса, схематичные змеиные символы.

Дети искромсаны, женщины удушены , а мужья ... На мужьях были метки Чернобога и Морены , извращенные конечно же. И следы от укусов, клыков и зубов. Почти все тела так или иначе были обожжены. Олег и Вторак от увиденного потеряли всякое желание говорить. Дойдя до конца, они встали в раздумьях.

Для Олега зрелище было не таким угнетающим, он не в первый раз наблюдал такое ,но приятного все равно мало.

В таких случаях у него было одно решение.Он жестом обозначил пребывающему в смятении костоправу наклонить к нему ухо.

— Слушай меня внимательно и не перебивай. Сейчас я буду пробовать смотреть на то как они пали. Через их глаза увидеть убивца. Ты же должен следить за мной, когда я буду творить ритуал. Если поймешь что я могу умереть, немедля возвращай меня.— проговаривая это ведун подал Втораку мешочек туго набитый травами.— Приложишь напротив сердца и проткнешь своим ножом.

При последних словах костоправ аж отшатнулся ,но был вовремя удержан рукой ведуна.

На самом деле было много других способов вернуться с границы Кромки ,но через «железо в травах» быстрее всего и что самое главное проделать это мог любой посторонний не знающий правильного наговора. У Олега не было времени готовить другой обряд. Получив согласие от костоправа, ведун тотчас же приложился к заранее готовой баклажке с нужным отваром. Осушив ее до суха, он уже после двух десятков ударов сердец стал погружаться в мир духов и глубже, к границам Кромки.

Мир вокруг поплыл , краски выцвели. Воздух стал заметно холодней, онемевшими вдруг губами он начал зачитывать заговор.

— О Мара! Услышь меня , и проведи сквозь омут темный. Через рекубезмолвную .На Калинов Мост . Услышь меня ,увидь меня.

Со стороны, в Яви , его слова были наверняка были абсолютно неразборчивы. Некая непонятная скороговорка на едва достижимом простым человеком полете слов.