Сказания Чёрного Ворона

Бесконечное пустынное поле, растянувшееся до горизонта, замерцало прозрачными волнами. Спустя мгновение, точно мираж, появились засохшие деревья. Ветвистые, черные и серые, заостренные к вышине, с ободранными временем или чьими-то когтями стволами. Кора пятнами облезла, как старая краска, говоря о неведомой болезни, умертвившей весь лес.

Чем дальше Василиса ступала, тем темнее становилось над головой. Кроны деревьев, спутанные между собой, закрывали небо, склоняясь друг к другу и создавая форму полукруга.

В голове возник сказочный образ. Широкий дуб, величественно возвышающийся над другими деревьями, золотая цепь, обвивающая ствол… То ли пытаясь перенестись в то место, где он, возможно, находился, то ли пытаясь сделать образ реальным, Василиса заставила каждую мышцу напрячься. Ее голова мелко затряслась, кончики пальцев вспыхнули зеленым пламенем, глазные яблоки почернели.

— Я — дочь того, кто создал тебя. Явись передо мной, — приказала она, и не узнала собственный голос. Он проревел, разделяясь на несколько таких же, и улетел далеко вперед.

Воздух пошел рябью, являя посреди узкой тропы тот самый дуб из сказок. Вот только выглядел он отвратительно. Не коричневой была кора, и не зелеными листья. Черный, словно измазанный в мазуте, ствол, ширился метров семь в ширину и пятнадцать (на первый взгляд сложно было сказать) в высоту.

И все? Так просто? Нужно всего лишь подняться наверх и забрать его? Двоякие чувства поселились в ее душе. Сердце волнительно трепетало, радуясь, что Кощей действительно спрятал свою смерть прямо под носом у Тьмы в ее пристанище, однако подозрение того, что все это — лишь уловка, потому что оказалось слишком легко, мешало принять окончательное решение.

Это логично и весьма умно — заключить душу туда, где живет Тьма, ведь именно в Нави она бы вряд ли стала искать ее, в собственном доме. Именно так Василиса и думала, размышляя над тем, куда бы Кощей мог спрятать иглу, и почему все остальное являлось метафорой. Теперь же она смотрела на дно дощатого сундука в полной тишине, и ее терзали сомнения.

— Ладно, — шепнула она. — Не попробуешь, не узнаешь.