Сказания Чёрного Ворона

Мужчина тоже проснулся и сидел на кровати, устало глядя перед собой. Им понадобилось пять часов, чтобы прийти в себя. Новые способности обоих, эмоциональное напряжение и физическая нагрузка сморили их, как только они оказались дома.

Теперь уже не только Василиса, но и Яр интуитивно чувствовали, что в ближайшее время им ничего не угрожало. Иначе он не позволил бы себе сомкнуть глаза, не будучи уверенным, что девушка будет в безопасности.

Почти разряженный мобильник показывал одиннадцать часов вечера.

— Как думаешь, — подала голос Василиса, — сколько у нас времени до того, как Кощей узнает о том, что случилось? Если Высоцкий, конечно, уже ему не рассказал.

Яр усмехнулся.

— Раз мы все еще живы, у нас есть какое-то время, пока он сгорает от стыда, не решаясь поделиться с ним своей слабостью.

Вполне возможно, это было именно так. Артем хотел быть похожим на самого Кощея Бессмертного, хотел обратить на себя его внимание, но остался ни с чем.

— Должно быть, он воет от досады, — с некоторым сомнением сказала Лиса.

— Ты видела, сколько нечисти он призвал? — Яр развернулся, и Василиса увидела гнев в его глазах. Он был направлен на ее брата и вовсе не потому, что он попытался убить его, а потому, что он собирался убить ее. От того, насколько явно он переживал за нее больше, чем за себя, девушку пробрала приятная дрожь. — Как много крови на его руках? Лишить его силы — лучшее из того, что ты могла придумать.

«Убить его — лучшее» — подумала Василиса и ужаснулась взявшейся из ниоткуда мысли в своей голове.

Ярослав сжал руку Василисы в подбадривающем жесте. Он расценил смятение в ее душе в более положительном ключе, чем было на самом деле. Хорошо, что он не умел читать мысли, потому что она не смогла бы объяснить толику поселившейся в ней жестокости.

Вместе они приготовили ужин. Яр убедил ее, что лучше ей поспать эту ночь, пока есть возможность, а девушка не стала сопротивляться. Нужно было обдумать одну важную вещь, единственную, о которой Яру пока знать было не обязательно.

Громов помыл посуду, прибрал на кухне, размял затекшие ото сна в неудобном положении конечности. Хотелось вернуться к Василисе и прижать ее к себе, но в груди засело нарастающее напряжение.