Сказания Чёрного Ворона

Неприятное чувство, спрятавшееся глубоко в сердце, остро кольнуло. Он не испытывал его с подросткового возраста. Он думал, отец ненавидел его. Оказалось, ему было больно на него смотреть. Неужели он любил ее все эти годы, и эта злосчастная ночь при виде сына постоянно вставала у него перед глазами?

— Если бы я послушал отца еще до того, как женился на твоей матери, я был бы готов. Я бы не позволил этому случиться. После похорон я, наконец, поговорил с ним. Знаешь, сын, этот мир не такой простой, каким кажется.

Я хотел рассказать тебе об этом, когда ты поступил в университет. Ты не стал меня слушать, повторив мою ошибку. Я дал тебе время. Я наблюдал за тобой издалека. Ты ведь познакомился с этой частью мира без меня?

— Ты так уверен в этом?

— Ты не считаешь, что я сошел с ума. Я вижу это по твоим глазам. — Его взгляд упал на перстень на правой руке Яра. — Меч перешел к тебе тогда, когда ты больше всего в нем нуждался, верно? Наверняка ты защищал эту девчонку, как я твою маму тогда. Вот только Милана была обычным человеком.

Она не имела никакого отношения к этому безумию.

— Ты следил за мной? — вспыхнул Ярослав.

— Ты отказался перейти к семейному делу. Мне пришлось нанять человека, чтобы он доложил мне, если с тобой случится нечто необычное. Сначала она просто крутилась вокруг тебя. Я решил, что это мимолетное увлечение, но она появлялась с тобой все чаще, а потом исчез меч. — Ратимир указал на свой нагрудный карман. — Помнишь, ручку, которую я все время носил с собой?

— В те редкие времена, когда мне удавалось тебя увидеть? — огрызнулся Яр.

Мысль о том, что родной отец шпионил за ним, была ему противна. — Помню. Чересчур дорогая черная ручка, до которой ты не разрешал дотрагиваться?

— Меч приобретает форму того, что ты постоянно будешь носить с собой, и того, что тебе больше всего подходит.

— Значит… меч раньше принадлежал тебе?

— А до меня твоему деду. А до него — его отцу. — Ратимир тяжело вздохнул. — Сейчас я расскажу тебе о том, чем занимается наша семья испокон веков.

И это куда важнее мирского бизнеса, за который я получаю деньги.

* * *

Если бы можно было оторвать руку от подлокотника, Василиса приложила бы ее ко рту. К горлу подкатил ком. Она резко втянула носом воздух и также резко выдохнула.

— Не может быть, — прошептала она, пока мысли метались в ее черепной коробке от неожиданного и самого худшего за всю свою жизнь осознания, — ты не можешь быть моим отцом.

— Почему? — улыбнулся мужчина.