Вербена

Если честно, я плохо понимаю как это все провернуть. Но надеюсь, Кошмарик сможет договориться. У него работа именно в этом и заключается.

Сижу себе размышляю, никого не трогаю, хотя задыхающийся от храпа дом уже хотелось знатно подпихнуть, как вдруг телефон завибрировал. Пришло сообщение от Елены Петровны. Сухим директорским тоном она сообщала, что отправилась на заслуженный отдых и теперь будет заниматься только детским домом, в котором я выросла. По всем вопросам мне теперь надлежит обращаться к Алексею, нашему участковому, получившему повышение.

Знаете, что я подумала в первую очередь? Первое, что пришло мне на ум, это "Как же теперь Василиса?". Неужели Алексей оставит девушку тут? Мне нравилось наблюдать за их отношениями, но Василисин отец никогда ей не отпустит. Слишком авторитарный и деспотичный он мужик. Хотя... Может Алексей поразил его в самое сердце. Завтра первым делом забегу в магазин, узнаю что да как.

Значит Елена Петровна больше не у руля.

Наконец,я дошла до той степени усталости, при которой абсолютно все равно кто же храпит у тебя под боком.

Забравшись под одеялко и теплый бочок Василия, я с наслаждением закрыла глазки.

Странный сон мне снился.

Будто я нахожусь в темной комнате, по среди которой стоит стол и два стула по разные стороны. Над столом болтается плафон с желтой лампой, и противненько так скрипит. Просто пыточная камера.

Не ни окон, ни дверей.

Тут я замечаю силуэт мужчины. Он приближается, садится за стол, кладет руки перед собой. Смотрит не меня серьезно. Его лицо я узнаю из тысячи тысяч.

- Присаживайся, Вербена. - Указал мне на стул Люцифер и огонь в его глаза стал ярче.

Ну вот, а я думала, что смогу нормально выспаться. Что же у меня сегодня за день посещений? Нужно часы приема установить, чтобы ночью не лезли.

Глава 151

Я, конечно, немного построила из себя сильную и гордую девушку, хотя коленки тряслись так, что ноги не держали, но на стул все-таки села.

Как ни странно, запугать он меня не старался, силу свою не выпускал, только красное пламя мерцало в глазах, выдавая могущество мужчины. Люцифер больше не смотрел на меня оценивающе, не пытался как -то прощупать, скорее он меня изучал. Однако от этого было еще страшнее. Он же не дифирамбы мне петь пришел.