Тень ее высочества (II)

— Не понимаю, как в этом замешана Эва?

— Она, скорее всего, маячок и приведет за собой Эвгуста прямиком к тебе, в святая святых храма. И ты расскажешь, где прячется Мариэлла.

Некоторое время жрица старалась осмыслить услышанное, затем, вздохнув, согласилась:

— Хорошо, я на время исчезну.

— Люби ты племянницу по-настоящему, исчезла бы навсегда, — пробормотал император тихо.

Но Регина услышала и скривилась, словно проглотила насекомое. Оскорбившись, она со своей стороны поднесла руку к зеркалу, чтобы прервать связь.

— Подожди! — потребовал правитель. — Ты передала Мар артефакт?

Жрица пожала плечами и с легкой улыбкой на красивых устах поинтересовалась:

— А ты как думаешь? — И скрылась в белесом тумане.

— Дрянь! — рыкнул император и впечатал кулак в зеркало.

Осколки серебристым дождем пролились на пол.

Император, как дикий зверь на цепи, пронесся несколько раз вдоль стены, наступая на осколки. Потом взял себя в руки и с хладнокровно-заносчивым выражением лица покинул зал совещаний.

Спустя пару мгновений наверху раздался шорох громадных крыльев.

Аташ отлепился от потолка и спланировал вниз. Смуглый торс блестел в приглушенном свете камней-светляков, железные мускулы перекатывались под бархатистой кожей. Миндалевидные глаза камийца горели торжеством — он заполучил прелюбопытные сведения для Эвгуста, колдун будет доволен. Темные крылья исчезли, словно их и не было вовсе.

Демон навел на себя иллюзию рубашки с высоким глухим воротом. Раньше он не стеснялся разгуливать по дворцу в полуобнаженном виде.

Но не в последнее время. Хотя довольно поздно, но какая-нибудь фрейлина может страдать бессонницей, и тогда натираний вонючей массой подозрительного происхождения не избежать. С чьей подачи придворные дамы вдруг вздумали караулить его в коридорах, да еще со зловонной мазью, он не знал. А если бы узнал, шутнику пришлось бы худо.

Насвистывая нехитрый мотивчик, Аташ распахнул дверь — и получил в грудь усыпляющее заклинание.

— В отличие от Тина я проверяю на прослушку не только стены, но и потолки.

— Тристан схватил бесчувственного демона за ноги и поволок к барельефу на стене, за которой находился один из потайных ходов.

ГЛАВА 4. Осколки памяти

Семиград, императорский дворец,

45-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Очнувшись, Аташ помотал головой, разгоняя багровые пятна перед глазами. Восстановив в памяти последние мгновения перед провалом в темноту, камиец попытался вскочить — и завалился набок.