Коронованные Судьбой

Фолл и Вэнс метнулись к верёвкам, их руки, закаленные морским ветром и солью, работали без остановки; каждый узел был аккуратно затянут.

— Проверьте каждую щель, каждый узел! — приказала Ада.

Аник пробежался по кораблю, обследуя каждый сантиметр дерева, каждую связку верёвок. Всё, что могло сломаться или ослабнуть, было тщательно проверено и укреплено.

— Убедитесь, что якорь укреплён! Нам не нужно, чтобы он отсоединился и уплыл вместе с течением! — продолжала Ада.

— Затяните бушприт! Мы не можем дать ему сломаться под давлением ветра! — очередной приказ.

Корабль, подобно древнему лесному великану, стоял, колеблемый ветрами. Его паруса, плотно затянутые и укрепленные, выдерживали натиск воздушных потоков. Каждый работал, как часть огромного механизма, оставляя в стороне усталость и страх. Словно они повторяли это уже много тысяч раз.

Ветер, как стая диких волков, свистел и выл, обдавая корабль своим ледяным дыханием, но этот морской великан, облечённый в дерево и ткань, стоял непоколебимо.

В этой битве элементов каждый член экипажа был важен, каждое действие, каждый узел, каждый взгляд в тёмные воды был частью танца, противостоящего стихиям. И Ада, как истинный капитан, была душой этого танца. Её решения и приказы были законом, её воля была маяком в этой тьме.

Наблюдая за действиями команды, Фир внезапно поняла, что все они не просто команда, — все они уже успели стать семьей. Дети без прошлого, без настоящего и без будущего. Дети, отринутые всем миром.

Взглянув в полные встревоженности глаза Ады, Фир увидела в них еще что-то. Что-то, что пропало во мгновение. Фир заметила гордость и благодарность.

— Молодцы! — крикнула Ада, отходя от штурвала.

С тяжелым вздохом облегчения, Ада отпустила штурвал, и все вокруг как будто выдохнули вместе с ней. Этот непрекращающийся танец с ветром и волнами изнурял даже самых закалённых моряков. Под напряжением и давлением каждый мускул болел, каждая клетка тела кричала от усталости.

Один за другим все появлялись на палубе. Лица членов команды, стёртые ветром и солью, были измучены, но в их глазах светился огонь удовлетворения и облегчения. Их одежда, пропитанная морской влагой и потом, прилипала к телу, а волосы, запутанные и солёные, липли ко лбу.

Лэн спустился с вороньего гнезда. Каждый его шаг был осторожный и рассчитанный, чтобы не упасть с высоты.

Силы их тел были исчерпаны, но их дух оставался крепкими.