Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

А там… Тарак избивал моих мучителей. И хоть их и было двое, но они ничего не могли противопоставить разъяренному мужчине.

— Тарак? — невольно вырвалось у меня.

И только тут на меня снова обрушилась неприглядная реальность. Меня затрясло. Я прижала колени к груди и смотрела, как мелькают кулаки пирата, а двое взрослых парней ничего не могут с этим поделать. Один постанывал на земле, пытаясь прийти в себя и встать, а другой уже почти не пытался отмахиваться от пресса пиратских кулаков.

Я попыталась встать, чтобы уйти отсюда, чтобы не видеть и не вспоминать, но меня повело и, вскрикнув, снова приземлилась на землю, пытаясь прийти в себя.

— Аника!

Тарак услышал меня, бросил избиваемое им тело и бросился ко мне.

Я подняла на него глаза, увидела испачканные в крови руки, рубаху, а потом и дикие глаза, которые смотрели на меня так, что я от ужаса перестала дышать. Он подошел вплотную, и я, не выдержав, всхлипнула и сильно-сильно закрыла глаза, готовясь отправиться к праотцам.

— Аника, — услышала над головой облегченный вздох, и вместо того, чтобы меня ударить, он… обнял и крепко прижал к груди.

И вот тут меня отпустило. Я зарыдала так, как, наверное, никогда до этого, ни в своей прошлой, ни в теперешней жизни. Я плакала в голос, прижималась к Тараку, цеплялась за его рубаху и выла, выпуская весь накопившийся ужас и напряжение.

Не знаю сколько это продолжалось, но в какой-то момент я притихла и лишь всхлипывала в руках пирата. Человека, которого до этого боялась больше, чем кого бы то ни было в этом мире, и который по иронии судьбы, стал единственным, кто спас меня от ужасной участи быть растерзанной теми, от кого еще вчера этого не ожидала.

Наконец, я подняла голову и посмотрела на мужчину.

— Тарак… спасибо.

Бросила взгляд в сторону насильников и увидела, что они, поддерживая друг друга, с максимальной скоростью ковыляют куда-то прочь. Значит, не прибил этих гадов.

— Кто отец ребенка? — пристально глядя мне в глаза и, будто не заметив моих слов, спросил он.

— Не знаю, — я всхлипнула и глубоко вздохнула, пытаясь унять утихнувшую было истерику. — Правда. Я не помню этого! Ты же знаешь, что я забыла все, что со мной было до появления на этом берегу. Для меня самой беременность стала сюрпризом!

Он промолчал и перевел взгляд куда-то вдаль. Я судорожно вздохнула — истерика еще давала о себе знать — и снова пристроила голову у него на груди. Пахло потом, кровью и прелой травой, но отодвигаться не хотелось.