Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Беременность, которая до этого почти никак себя не проявляла, начинала давать о себе знать.

Под вечер меня и вовсе накрыло паникой. Понимала, что потерпеть пирата в своей постели все же придется. По крайней мере, до его отплытия. Но легче от этого не становилось. Он сейчас на таком взводе, что лучше добровольно дать, чем потом разгребать то, что он может учинить. Тут не рыцарский роман, в котором героиня месяцами может водить мужика за нос, тут самый настоящий пират, который не привык к отказам и просто этого не примет.

— Ты чего, своего Тарака высматриваешь? — толкнула меня под локоть заговорщицки улыбающаяся Фаина. А я в который раз поймала себя на том, что и правда смотрю туда, откуда он обычно появляется. Специально ведь подальше отошла, а глаза в ту сторону так и прикипают. — Не высматривай. Он сегодня не придет. — И отчего-то захихикала.

— То есть как не придет? — я даже не сразу поняла, что она имела в виду.

— А вот так! — и снова захихикала.

— И что в этом такого смешного! — не выдержала я.

— Да я не потому смеюсь! — и встала ко мне поближе, чтобы шептать прямо в ухо. Специально подошла, чтобы поделиться. Видимо, давно хотела. — Представляешь, он сегодня с самого утра побрился! Нет, ну ты представляешь? Тарак — и сбрил свою бородищу!

— Представляю, — невесело ответила. — А не придет-то почему?

— Да потому что стесняется! — прыснула она смехом мне прямо в ухо. — Представляешь, он, значит, побрился, глядь в зеркальце, а у него половина рожи черная, а половина белая! Его команда как увидала, чуть не попадала со смеху.

— Так он что, отплывает? — не поверила я своим ушам.

— Да кто ж его знает? Он мне не отчитывается. Это мне мой рассказал перед тем, как умчаться.

Меня от облегчения даже немного повело, и я ухватилась за плечо Фаины.

— Эй, ты чего? — Фаина недоуменно переводила взгляд с моего лица на руку на животе. — Ты что, в тягости, что ли? — слишком быстро сообразила она.

— Тихо ты! — тут же беря себя в руки и оглядываясь, зашипела я. — Чего кричишь?

— Ох, батюшки! — приложила она ладони к лицу, продолжая ошарашенно меня разглядывать.