Прощальный танец

Кихинис, вбирая в себя оставшееся на плаще язычки пламени, невольно покосилась на собственную руку. Она и в самом деле изменилась. Прежде пухлые детские пальцы заметно удлинились, став тоньше и женственнее.

— Но в прошлый раз такого не было, — нахмурилась она. — Моя кожа просто впитала огненный дождь, вызванный Танцем Мира, после чего я начала постепенно расти. Сейчас же всё иначе. Этот цветок… Вы же видите, что он не растворяется в моём огне!

— Возможно, ещё слишком рано. Вам следует окрепнуть.

— Порой ты слишком мил для демона, Аулус, — отпуская обгоревший плащ, заметила Кихи.

— Никто, кроме тебя, не подбадривает меня. Все слишком насторожены, будто ждут от меня какой-то подлости. Но разве я способна на подлость?

— Агни напуганы. Цветок сильно искалечил Касайрис, и они опасаются, что вы не справитесь с его мощью, и их постигнет та же участь.

— Касси идёт на поправку. — Яркие огненные глаза Кихинис внезапно потемнели. Перед внутренним взором возникла обгоревшая демоница. Жуткие ожоги по-прежнему украшали её прежде идеальное тело, а сладкий нежный голос теперь напоминал грубое хриплое карканье.

Всего неделю назад Касайрис была похожа на бесформенное нечто и могла лишь стонать от боли, однако сейчас ей уже удалось вернуть своему облику очертания и даже начать вставать. И пусть её походка пока напоминала тяжёлую поступь хромой старухи, но уже становилось понятно, что это ненадолго. — Она гораздо сильнее, чем думает, — задумчиво признала Кихинис, интуитивно ощутив исходящую от демоницы угрозу.

«Она буквально пышет ненавистью!» — поняла она секунду спустя, присмотревшись к демонице.

— Вам стоит приглядывать за ней, — посоветовала Кихи, после чего вновь отвлеклась на цветок. Его лепестки нервно пульсировали, грозясь вот-вот выпустить очередную порцию искр.

Аулус тоже заметил напряжение цветка и спешно откланялся.

— Зовите, если понадобиться какая-то помощь, — произнес он и испарился за долю секунды до того, как пламенные искры выплеснулись из сердцевины цветка, будто вода из фонтана.

Зрелище привело Кихинис в восторг. Она радостно принялась ловить оседающие искры, и новые видения начали сами собой вспыхивать в её сознании.

Знакомый веснушчатый мальчишка вновь сосредоточенно копошился возле костра. Его пальцы что-то рисовали в разгоревшемся пламени. И только мальчишка отнял руки, как огонь ярко вспыхнул и из него выпрыгнул горящий единорог. Обойдя кругом своего создателя, тот, гарцуя, направился в темноту пещеры.