Прощальный танец

Мастер нахмурился, а его проницательный взгляд пробежался по полураспахнутой пижаме, вызывая инстинктивное желание прикрыться. Рена нервно оправила съехавшую с плеча рубашку и покраснела, поняв, что от полной наготы её спасла единственная уцелевшая пуговица.

— Меня никто не насиловал и не бил, — пряча от стыда глаза, произнесла она.

— Не в моём праве вмешиваться в чью-то личную жизнь, леди, я лишь предлагаю вам помощь, если вы в ней, конечно, нуждаетесь, — деликатно высказался мастер Джулиан.

— Того, что вы сделали уже достаточно, — глухо ответила Рена, а затем, опомнившись, добавила: — Правда, мне не помешало бы платье… И какое-нибудь зелье, помогающее не уснуть.

Ей было невероятно неловко, потому она упорно избегала встречаться с мастером глазами. К счастью, тот отличался невероятным чувством такта. Он не стал задавать ещё каких-то вопросов, а просто молча ушёл, чтобы вскоре вернуться с не самым скромным нарядом, явно из гардероба его супруги, и тёплым плащом. Положив одежду на край кровати, мастер Джулиан вытащил из ящика потёртую кружку, а затем достал из кармана небольшой пузырёк.

— Если желаете покинуть дворец инкогнито, советую использовать кухню, — с намёком сообщил он. — Повозка с продуктами пребывает в час голубя, и ворота не закрывают, пока её не разгрузят.

— Значит, я могу остаться здесь до рассвета? — с надеждой переспросила Рена, быстро проглатывая зелье.

— Конечно. — Мастер кивнул. — Пусть мы и не на Ю, всё же полнолуние Янгоса не зря называют кровавым.

«Мне следовало быть более предусмотрительной», — подумала Рена, коря себя за беспечность. Зная коварство Торика, ей стоило внимательнее отнестись ко всяким суевериям. И вспоминая красную лунную дорожку, добравшуюся до зеркала, она невольно поёжилась. Похоже, кровавая луна и в самом деле помогла лорду высвободиться.

Искоса поглядев на мастера, Рена вдруг осознала, что тот оказался неподалеку тоже отнюдь не случайно.

— Если нужно что-то ещё, говорите без стеснения, — сказал он, а после твёрдого отказа, тактично удалился.

Оставшись в одиночестве, Рена переоделась, после чего, меря пустой лазарет шагами, принялась сосредоточенно думать, что ей делать дальше.