Прощальный танец

Насколько я помню, забота о доме и гостях входит в обязанности супруги, не так ли? Что до вашего ещё не рождённого племянника, так, скажите, разве детей, чьи родители по тем или иным причинам не могут их воспитывать, не забирают на своё попечительство родственники?

Рениса не нашла, что возразить. Насупившись, она никак не могла понять, как же так получилось, что всё вновь обернулось против неё.

— Если у вас нет сострадания к этому малышу-полукровке, значит, он отправится в Тёмное царство к отцу или другой своей тётушке.

Конечно, в отличие от меня, им будет сложнее его защитить, но вас же это не касается, верно?

Тяжёлое чувство вины навалилось на Ренису. До сих пор она особо не задумывалась о судьбе маленького полукровки и том, что его существование не только само по себе было под угрозой, но и могло стать причиной серьёзных конфликтов. Что бы Рениса не думала о своём брате и самодовольной принцессе, становиться палачом их малышу казалось ей чем-то безумным и неприемлемым.

«Даже дикие звери не бросают на произвол судьбы чужих детенышей! Как я могу поступить иначе?» — пронеслось у неё в голове.

— Я не против ребёнка! — в сердцах воскликнула она, осознав, что защита демона — единственная гарантия его выживания.

— Что ж, рад, что мы всё выяснили, — Аулус снисходительно улыбнулся и, жестом указав ей на дверь, добавил: — С вашего позволения, я вернусь к делам…

— Подождите! — оборвала его Рениса. — Мы обговорили не… всё!

Аулус вновь приподнял бровь.

— И что же ещё волнует мою леди?

— Вы! — вырвалось у Ренисы, и она тут же густо покраснела.

— Весьма польщен вашим вниманием. — Уголки губ Аулуса внезапно дрогнули. — Но не могли бы вы выразиться яснее?

— Прекратите издеваться! Вам не стоит никаких усилий, чтобы всё правильно понять! — чувствуя, что вот-вот сгорит от стыда, выпалила Рениса. — Вы же сами выбрали меня в супруги, так почему делаете вид, что я вас совсем не привлекаю?!

— Но, позвольте, как, по-вашему, мне следует поступать, зная, что моя супруга дни напролёт рисует портреты другого мужчины и обсуждает возможный адюльтер?

— Но… это… — Рениса осеклась.

Глаза защипало от подступающих слёз. Уж лучше бы она продолжала молчать: разговор всё только усугубил! И теперь выходило, что уже не он равнодушный и чёрствый, а сама Рениса ветреная, бесцеремонная и противоречивая. Ощутив себя загнанной в угол, она совершенно растерялась. Казалось, любое сказанное ей слово подобно бумерангу непременно вернётся и ударит по ней самой.