Прощальный танец

— Я наконец смог придумать, как им помочь!

Кихи буквально искрился от счастья, указывая на ледяные осколки, оставшиеся от его прежде замороженных сородичей. Эта радость мигом передалась Ийридиари. Признаться, его весьма опечалил тот факт, что лишившись ледяного покрова, спасённые им огненнокрылые начинали болеть и чахнуть. Казалось, силы и вовсе покидают их, и всё, чего удалось достигнуть, лишь возможность умереть на свободе. Так было потеряно несколько жителей деревни при лаборатории, души которых Кихи отдал священному огню для перерождения.

— Это ведь не самое ужасное, верно? Ты же сможешь дать им новую жизнь в новом теле? — пытался обнадёживать он, не в силах выносить грусть на лице Кихи. Тот лишь вздыхал и, пряча свои горькие скупые слёзы, истуканом сидел возле пламени, которое превратилось в вечный огонь. Кихи ежечасно подкладывал ему новую пищу, не желая окончательно терять тех, кого не удалось спасти.

— Они не будут помнить своего прошлого, и утеряют свои способности, — с грустью замечал он.

— Но у них могут появиться другие! — Ийридиари нарочно ободрял его, боясь, что тот совсем раскиснет и замкнётся.

Высказанная в запале мысль, внезапно оказалась тем самым спасением. Предприняв новую попытку, Кихи больше не цеплялся за прежнюю форму и так на свет появились Полоз и Трехликий. У обоих действительно обнаружились новые способности, но они всё-таки нуждались в поддержке и не могли существовать сами по себе, потому Кихи не был доволен полученным результатом.

— Они похожи на тех химер, что создавали в лабораториях, — с печалью признавал он, и это заставляло грустить не только его. Ийридиари так же чувствовал себя виновным в случившихся неудачах, и потому был невероятно удивлён, когда Кихи нашёл решение.

— Ты только посмотри! — Он разворошил пламя, и то выпустило сотню искр. И одни, мгновенно оперившись, взмыли к небесам и там закружили огненными птицами в хороводе, другие же, покрывшись чешуёй, принялись извиваться и танцевать в огне крохотными ящерками.

У Ийридиари захватило дух от столь прекрасного зрелища. Что-то внутри всколыхнулось, подобно пламени, и окончательно лишило его покоя. Он просто потерял дар речи, и, казалось, даже разума, так как в голове напрочь перестали рождаться мысли. Ийридиари только и мог, что бесконечно смотреть и восхищаться невероятной красотой.

— Форма, конечно, не самая обычная, — скромно добавил Кихи.