Пламенный цветок

За четверть часа вихри угомонили морскую тварь, а вместе с ней исчез и безумный водоворот. Над морем вновь воцарился штиль. Вернувшая себе безмятежность водная гладь, как ни в чём не бывало, блестела на солнце. Яркое голубое небо оставалось безоблачным. И во внезапной тишине особенно ясно прозвучала команда Данье.

— Поднять паруса!

Торина расслышала топот и недовольство матросов.

— Ветра же нет, к чему паруса! — гаркнул кто-то, но тут вдруг рассеявшийся было вихрь налетел на корабль, опасно накренив его набок.

— Будет вам ветер! — недовольно воскликнул Филипп, и вскоре «Эмальгион» мягко понесло к виднеющимся на горизонте горным хребтам.

Едва корабль взял курс, как до Торины донеслись чьи-то чертыханья и топот. Кто-то довольно громко спускался к каюте. Торина с трудом поднялась на ноги, запоздало вспоминая, что на ней до сих пор лишь ночная сорочка. Однако до сундука она дойти не успела. В каюту с новыми проклятьями ввалилась Рениса. Выглядела та довольно странно: растрёпанная и взъерошенная, в заляпанной жёлтой, источающей жуткий смрад слизью, мужской одежде, которая ей явно была велика.

— С вами всё в порядке, Ваше Высочество? — с порога встревоженно спросила нага и, сдвинув брови, внимательно осмотрела её.

Торина, несмотря на дрожь в ногах, поспешно кивнула.

— Теперь уже гораздо лучше, — едва слышно промолвила она.

— Тогда вам лучше переодеться, корабль скоро причалит. Этот жуткий монстр изрядно его потрепал, так что мы слегка задержимся из-за ремонта.

— Вы… — Торина осеклась, а затем, набравшись храбрости, всё же спросила: — Вы его видели?

— Только эти гигантские щупальца, — подходя к сундуку, с содроганием призналась Рениса. — Одна вышибла дверь капитанской каюты и чуть было не схватила меня… Так что я уже десять раз пожалела, что покинула вас!

— Здесь было немногим лучше, — тихо заметила Торина, кивая в сторону растрескавшегося иллюминатора.

— Проклятый кракен! — прошипела Рениса. — И откуда он только взялся?! Команда говорит, что за долгие годы странствий никогда с ним не встречалась! Филипп вообще подозревает, что его на нас наслали!

Последнее предположение вызвало у Торины озноб. Ещё не хватало, чтобы кто-то преследовал корабль в столь опасном путешествии! Однако не ускользнуло от неё и внезапное фамильярное обращение к послу Данье.