Пламенный цветок

Нэйдж окатили из ведра, и, не дав прийти в себя от столь возмутительной дерзости, погрузили её тело в горячую воду. А потом наступило время настоящего блаженства, заставившего позабыть обо всём на свете. Нэйдж наслаждалась теплом, восхитительными ароматами трав и притираний. Привыкшая всё делать самостоятельно, она вовсе не ожидала, что подобная забота будет ей настолько приятна.

«Мне, определённо, стоит здесь задержаться», — едва не мурча от удовольствия, подумала Нэйдж, предвосхищая вкусный изысканный ужин и роскошную постель.

Однако в её незатейливые планы вмешалась ещё одна служанка. Она появилась в момент, когда вымытые волосы обрабатывали сладковатым маслом, и её грубый командный голос сразу не понравился Нэйдж.

— Её Высочество принцесса Зарина велела привести младшую принцессу в её покои! — безапелляционно заявила та.

— Но я так устала с дороги, — жалобно простонала Нэйдж. Она чересчур разнежилась и расслабилась, потому ей ужасно не хотелось сразу же окунаться в проблемы.

— Её Величество королева Мирина так же будет ждать вас там, — отчеканила служанка.

«Ох уж эти назойливые родственнички!» — с раздражением подумала Нэйдж, вылезая из ванны.

Служанки суетливо принялись её наряжать. Нэйдж досадливо морщилась, завидев кружевные панталоны и ворох юбок. Ещё больше негодования у неё вызвал туго затянутый корсет. Ставшая под гнётом утягивающих шнуров осиной талия совсем не радовала. Нэйдж вполне была довольна своей фигурой и не видела причин так измываться над собой. Сдавливающий рёбра корсет просто не давал нормально вдохнуть! Ничего удивительного не было и в том, что уже на подъёме к третьему этажу у неё началась одышка, и в покои Её Высочества незнакомки-сестрицы она ввалилась ни жива ни мертва.

Просторную гостиную ржавой охрой заливал свет закатного солнца. У большого окна на круглом столе, украшенном кружевной скатертью, стояла ваза с благоухающими и окрасившимися в терракот розами, рядом расположился фарфоровый чайный сервиз и розетка с небольшими обсыпанными ореховой крошкой пирожными.

Хозяйка будуара восседала в обшитом золотистым велюром кресле с высокой спинкой. Её болезненно-тонкие руки расслаблено лежали на широких подлокотниках, а из-под подола длинного серебристого бархатного пеньюара торчали кружева ночной сорочки. Похоже, принцесса недавно поднялась с постели и ещё не успела привести себя в надлежащий вид.

— О Вир, прими радость моего сердца, ты всё-таки жива! — На Нэйдж уставились пронзительные изумрудные глаза.