Пламенный цветок

Как обычно одетый с иголочки (из-под элегантного бирюзового камзола с серебристой оторочкой выглядывал накрахмаленный воротник белоснежной рубашки, узкие брюки цвета южной ночи подчёркивали натренированные икры) Филипп держал в руках небольшой закрытый поднос и приветливо улыбался.

— Как хорошо, что вы уже очнулись, сэйлини, — мягко заметил он, застывая в проходе. — Вы позволите войти?

Рениса нервно замотала головой, сгорая от стыда и неловкости. Подумать только, она снова стоит перед этим мужчиной в совершенно непотребном виде!

— О, простите мне мою небрежность, — отводя взгляд в сторону, поспешно извинился Филипп.

— Я услышал ваш крик и побоялся, что с вами могло что-то случиться. Я зайду чуть позже, когда вы оденетесь. Ещё раз извините.

Данье уже шагнул назад, но Рениса его остановила.

— Подождите, — сдавленно попросила она и, схватив с кровати одеяло, торопливо завернулась в него. Сердца бились в диком необузданном ритме, горяча кровь и побуждая к неосмотрительности.

Вопреки здравому смыслу и смущению, Рениса отчаянно не хотела, чтобы полукровка уходил так скоро, ничего ей не объяснив. — Скажите, что это за место?

— Это галеон лорда Торика «Эмальгион». Его Светлость любезно предоставил своё судно для нашего дела.

— Дела? — недоумённо переспросила Рениса, на что Филипп только кивнул и вошёл в каюту. Добравшись до столика, он поставил поднос, после чего, устремив взгляд в иллюминатор, с присущей ему любезностью спросил:

— Скажите, сэйлини, вы что-то помните из последних событий?

Рениса озадаченно уставилась на Данье.

Что он имел в виду?

— Я вернулась домой, — неохотно начала она, вновь ощущая волну стыдливости. — На следующий день серьёзно поссорилась с отцом, и он сослал меня в дальнее имение…

— А потом, что-то происходило в имении?

— Я… рисовала, — конфузясь сверх меры, призналась Рениса. В памяти, как назло, всплыли бесчисленные портреты полукровки, что неосознанно выводила её рука, но об этом ему точно не следовало знать!

— Не сочтите мои вопросы за любопытство или дерзость.

— Голос Данье стал глуше, в нём засквозила тревога. — Но, видя вашу реакцию, мне показалось, что агни Аулус не до конца прояснил вам свои пожелания…

— Я вас не понимаю… — жалобно простонала она. Причём здесь демон? Смутные обрывки воспоминаний показывали какую-то невнятицу.

— Сэйлини, на вас алая демоническая серьга! — воскликнул Филипп, заставив Ренису нервно ощупать уши.