Пламенный цветок

Впрочем, это не удивляло. Магический потенциал Шанталь оказался очень высок: она вполне могла выиграть у своего брата и лично править Империей. Вот только эльфийские традиции были слишком консервативны, и женщин не допускали к поединкам. Если же магия отзывалась на призыв власти, истинной эльфийской леди следовало помочь супругу или жениху.

— Ты поступила мудро, — с благодарностью произнёс Этьен, осознавая, что достойно сразиться одновременно с кузиной и Франсьеном он бы не смог. Это была бы уже кровавая бойня, а не дурацкая стычка.

— Думаешь, я бы хоть пальцем шевельнула ради этого чистоплюя? — В голосе Шанталь зазвучало пренебрежение, заставившее Этьена ощутить уколы совести. Когда-то именно его решение снять с себя все притязания на престол и те глупости, которые он совершил, чтобы осуществить задуманное, сорвали их помолвку и обрекли принцессу на несчастливый брак, ведь своего нового жениха Шанталь невзлюбила сразу. И ни дорогие подарки, ни красивые ухаживания не помогли наладить отношения, что стало совершенно очевидно на балу по случаю совершеннолетия принцессы.

Поздравляя невесту, Франсьен предложил ей назначить дату свадьбы, на что Шанталь, наплевав на свой высокий статус и приличия, язвительно заметила:

— Да я скорее лягу в постель со змеёй, чем доставлю вам такое удовольствие!

Эти слова произвели неизгладимое впечатление на Императора, и все были уверены, что Франсьен потеряет статус старшего принца, но, в конце концов, свадьбу просто отложили на неопределённый срок.

Вот только теперь оберегать Шанталь от брачных обязательств больше некому. Гаспьену едва ли хватит влияния, чтобы защитить сестру.

— Мне жаль, — искренне признался Этьен, и магия вновь всколыхнулась в нём, окатив горячей волной.

— Жаль? — усмехнулась Шанталь, а затем продолжила в своей неповторимой саркастической манере. — О чём именно ты жалеешь, Этьен? О том, что, выбирая между мной и братом, ты предпочёл его, а не меня? Или же о собственных трусости и безответственности, которые ты хочешь спрятать за фальшивым благородством?

Её слова обжигали и злили, но Этьен предпочёл стиснуть зубы и промолчать.

Шанталь имела права сердиться и гневаться: сейчас ей особенно нужно было выплеснуть на кого-то своё горе, так почему бы и не него? В конце концов, он виноват, да и всё, что принцесса говорила — правда. Уж чем, а собственным благородством Этьен хвастаться точно бы не стал.

— Ты мог всё изменить! Отец дал тебе этот шанс, а ты… — Её голос сорвался.