Пламенный цветок

Стоило Торине только приоткрыть дверь, как лёгкий ветерок задул огарок, и всё погрузилось во тьму. Тело оцепенело от ужаса. Торина с трудом заставляла себя дышать, урывками хватая воздух. Бессвязные мысли всполошёнными мухами вились в черепной коробке. Поддавшись панике, Торина шагнула в темноту, но тут же на что-то налетела и больно ударилась. Вскрикнув, она вновь застыла на месте, боясь шевельнуться. И неизвестно, сколько бы ей так довелось стоять, если бы рядом внезапно не замерцал таинственный зелёный огонёк. Он подплыл поближе и занятно задёргался, словно зовя за собой.

«Может, это от Маркуса? Или магия города?» — подумала Торина, последовав за ним. Шаг, другой, третий и вот уже она упёрлась в железную спинку кровати. Огонёк взвился повыше и принялся весело плясать в воздухе. Его озорной танец успокаивал. Торина настолько увлеклась его занятными выкрутасами, что не заметила, как утих всепоглощающий страх. Она так и просидела на кровати, наблюдая, пока в коридоре не послышались шаги. На секунду отвлекшись, Торина с разочарованием уставилась в темноту.

Её мерцающий спаситель исчез без следа.

Вернувшаяся Рениса была ещё больше взвинчена. Она всучила ей кружку со снотворным и, велев выпить всё до дна, потопала к своей постели. Торина не решилась спросить, что же случилось, опасаясь очередной волны негодования. Послушно выпив всё до последней капли (зелье оказалось очень приятным на вкус с лёгким ароматом мелиссы), Торина накрылась одеялом и закрыла глаза. Снадобье подействовало почти моментально.

Не прошло и пары секунд, как перед внутренним взором Торины уже появились красочные образы необычного сна.

Она ощущала себя кораблём. Её грузное тело мерно покачивалось на волнах в жёлтом свете разгорающейся Эрны. Ночной бриз ласкал оборванные паруса и истерзанные борта. Она была ранена. К счастью, не смертельно, но каждая смятая или пробитая доска причиняли ей ноющую боль. Слегка постанывая снастями, она жалобно молила о помощи. Однако никто её не слышал. Люди, которым она всегда так доверяла, отчего-то были слишком увлечены собой.

Старый морщинистый боцман кругами бродил возле огромной пробоины. Попеременно вздыхая, он то и дело останавливался. Его тоскливый взгляд устремлялся то к неприветливому скалистому берегу, то падал на поблёскивающую водную гладь. Сама того не поняв как, но Торина вдруг ощутила невероятное отчаяние. Неизбывное горе застило ей глаза и разрывало сердце. Не в силах больше выносить его, она подошла к самому краю пробоины.