Пламенный цветок

— Отец и матушка наверняка места себе не находят, пытаясь отыскать меня! Ах, я такая неблагодарная дочь, исчезла и даже не оставила им записки!

Рениса только хмыкнула. Лично она о тревогах своих родителях даже не задумывалась. Скорее всего, они ещё не знали, что их дочь пропала. А вот дядюшке Ре, к которому Ренису отвезли в воспитательную ссылку, её пропажа могла выйти боком. Он вполне мог сорваться в лес на поиски, а в его состоянии это верный переход в последнее возвышение. Р’хас Рехарт и так держался из-за всех сил, чтобы оставаться в человеческом облике подольше.

Но как ни старалась, Ренисе не удавалось вызвать у себя мук совести. Днём раньше, днём позже — она не могла изменить то, что было заложено природой. В конце концов, дядюшке Ре не умирал. Достигнув последнего возвышения, он, как и все наги, терял человеческий облик, но его жизнь продолжалась ещё долгое время в облике змеи.

— А что, если эти жуткие бэрлокцы обвинят отца в моей пропаже? — продолжала самобичевания Торина, трясясь от нервов и слёз.

— Они такие жестокие и корыстные. Что будет, если они объявят нам войну?

— Значит, вашему королевству придётся сражаться! — не выдержала этих стенаний Рениса. — Честная битва лучше подлого заговора! Вы ведь и сами понимаете, Ваше Высочество, что ваш жених нацелился на Линк. Зная нахальство и алчность бэрлокцев, меня не удивило бы, если бы вскоре после свадьбы ваш батюшка погиб во время дворцового переворота!

Торина резко побледнела и ещё сильнее задрожала.

— Да-да-даже в-в-вы… — заикаясь и задыхаясь, прошептала она. — Да-даже в-в-вы это п-п-понимаете! П-п-почему же м-м-матушка и с-с-сестрица оставались с-с-слепы?

— К чему теперь думать об этом? — буркнула Рениса. — Разве вам не обещали спасти ваших родителей, если вы выполните волю демонов? На вашем месте я бы тревожилась не за тех, кого вы спасаете, а за саму себя!

— В-в-вы х-хот-т-тите с-сказ-з-зать, ч-ч-ч-что мне у-у-угрож-ж-жают? Ч-чудов-в-вища?

— О Полоз! — взмолилась Рениса и вновь направилась к Маркусу просить для принцессы снотворное.

Мужчины весь вечер просидели в столовой и о чём-то тихо беседовали. Даже застыв перед дверью и прислушавшись, Ренисе не удалось разобрать ни слова, лишь уловить интонации. Голос Данье был усталым и опечаленным, тогда как у Маркуса в тоне чувствовалась лёгкая насмешка и воодушевление. Каждый раз, когда ей случалось входить, разговор обрывался на полуслове.