Противостояние эльфов

Каждый раз глядя в очередной посмертный лик, Рена в ужасе вздрагивала, и не только потому, что её страшила их внезапная смерть. Куда больше её пугало осознание того, что она лично причастна к их смерти. Причём, не нынешней, ведь было бы глупо утверждать, что вылезающие из воды тела ещё носили в себе искру жизни, а той, некогда приведших их к настоящей кончине. Все они были положены на алтарь её брака с Дарком, как откуп. И пока на примятую траву падали изломанные части мужских тел, Рена ещё находила в себе силы держаться, но как только рядом свалилась голова маленькой малышки, её сердца дрогнули, а вместе с ними дрогнул и меч в руках Дамиана.

До него тоже, наконец, дошло с чем и с кем именно он борется. При виде искалеченной старухи, чьё тело было раздроблено грудой камней сметшего пол Меркалинка оползня, ему стало резко не по себе. Он не мог поднять меча, его руки дрожали, а в глазах предательски защипало. Тем временем восставшая старуха приближалась и протягивала свои костлявые переломанные руки к Дамиану.

«Рвать! Раздирать на куски! На клочки!» — доносилось от неё мысленное эхо. Но Дамиан словно его и не слышал. Он стоял не в силах пошевелиться. От него исходило такое раскаяние и чувство вины, что Рена чуть не захлебнулась ими. А меж тем за старухой уже поднималась целая толпа. И почти все были женщинами и детьми. Они тянули к Дамиану руки, но в их глазах и скудных мыслях было то же, что и у старухи. Рвать, раздирать на куски, на мелкие клочки и раскидать повсюду, чтобы потом втоптать в землю, так же как их некогда расплющил и разломал тот самый оползень.

Воистину, это было чудовищно. Но в тот момент Рена и сама уже не могла сопротивляться. Это было заслуженное возмездие. И она, как и Дамиан, с готовностью собиралась его принять

«Слишком добрый, слишком слабый», — незнакомые мысли вторглись в сознание, заставив Рену вынырнуть из океана горечи и ужаса.

«Испытание! Возможно, даже… просто иллюзия!» — вдруг поняла она, и это вмиг заставило посмотреть на происходящее иначе.

Её взгляд упёрся в старуху, вцепившуюся в рукав Дамиана смертельной хваткой поразительной силы для столь тщедушного тела. Такой захват и в самой деле способен был оторвать руку, ровно так же, как оказался с лёгкостью выдернут рукав. Ткань безвольной тряпицей повисла в когтях безумной старухи, и спустя миг этот клочок растерзали на мельчайшие частицы несколько подобравшихся ближе детишек. Дамиан будто и не видел того, что происходило на его глазах.