Противостояние эльфов

От жарких прикосновений вновь плавились мысли, сметая все внутренние запреты и голос рассудка. Сквозь пылающую пелену Этьен расслышал, как каркнул поблизости ворон. Было в том нечто зловещее и пугающее, но новый поцелуй опять увлёк его в бушующий водоворот желания и страсти. Окончательно поддавшись ему, Этьен шагнул в сторону, увлекая девушку за собой. Где-то неподалеку, как он помнил, располагалась небольшая беседка, в которой вполне можно было уединиться. Однако не прошли они и пары шагов, как из-за кустов показался мертвенно-бледный Дамиан.

При виде друга Этьен невольно вздрогнул. Нэйдж и вовсе замерла в его объятьях.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Этьен, а последовавший ответ обдал леденящим холодом:

— Мой король… умер…

Глава 6. Ход 6. Испытание. Дамиан

Дамиан:

— Как ты узнал? — Этьен явно был в недоумении, на что Дамиан лишь горько усмехнулся. Он и сам прежде не предполагал о своём столь высоком статусе, чтобы подобные новости ему сообщались лично. Однако, когда пару минут назад перед ним со зловещим карканьем с небес спустился посланник Рэбэнуса, Дамиан уже не ждал ничего хорошего.

Чёрная птица — вестник смерти. Только завидев её в стремительно сгущающихся сумерках, у Дамиана ёкнуло сердце.

— Йоран, — прокаркал посланник демона и уселся на одинокую нижнюю ветвь ближайшего красного клёна.

Дамиану показалось, что он летит в бездонную пропасть. Перед глазами всё поплыло, теряя очертания, а в голове воцарилась неестественная тишина, словно в мире разом выключился весь звук.

Внутри будто оборвались невидимые нитки, прежде заставлявшие держаться с высоко поднятой головой, отчего Дамиан ощутил себя рухнувшей безвольной марионеткой, выпущенной из рук кукольника. Представление закончилось. Занавес.

Невыразимая боль, казалось, поглотила тело и разум, заставив выпасть из реальности. Дамиан и сам не знал, сколько простоял в полном оцепенении, прежде чем вновь услышал удар собственного сердца, прозвучавшего как оглушительный набат.

По телу прошла невольная судорога, и поток мыслей вновь ворвался в опустевшую голову.

Перед глазами подобно ярким молниям вспыхивали трогательные воспоминания: задушевные беседы, уроки, на которых настоял сам Йоран, балы, турниры. И каждый раз память сосредотачивалось на лице короля, его мягкой, чуть насмешливой улыбке, на тонких морщинках возле глаз, указывающих на весёлый нрав, и глазах, тех самых умных, светлых и любящих, пронзительно смотрящих в душу.