И вкус тьмы на губах

Увы, в комнате не нашлось достаточно подходящей мебели для построения основательной баррикады — или легкая, или слишком массивная, которую я не смогла сдвинуть с места. По силам оказалась лишь тумбочка высотой мне по пояс, которой я и подперла дверь, а затем еще и увенчала двумя цветочными горшками с окна. Растения давно засохли, не жаль, если упадут. Если не услышу, как ползет тумба по полу, точно проснусь от шума разбившихся горшков. Если усну, разумеется.

Темнота пугала, и я оставила в комнате несколько световых «стрекоз».

Я недооценила свою выдержку: вырубилась сразу, как голова коснулась подушки. Вот что значит чистая совесть и упорный труд!

Разбудило ощущение тревоги.

Что-то происходило странное вокруг.

Оставаясь в постели, я прислушалась к звукам: за дверью кто-то ходил и громко вздыхал. При этом вломиться не пытались ни с помощью магии, ни с применением физической силы.

Понимали, что не выйдет? Зеленовато-голубой свет «стрекоз» позволял увидеть метаморфозы с дверью.

Что это? Своеобразная защита от вторжения? Не удивлюсь, если ее поставил блондинистый Глау. Ведь именно он запретил покидать комнату после восьми вечера. Спальня — своеобразное убежище, пока ночью по дому бродит неадекватный лорд.

— Спряталась, ягодка, спряталась, — вздохнул печально давелиец. — Не доверяешь, а зря.

Я так не считала, но обиду темного понимала: пугливая игрушка сбежала, опять оставив его в одиночестве.

Все, решено! Завтра я вызываю Арчиваля Глау и требую объяснений. Он должен их мне, раз привез в чудной дом, ничего не объяснив. Ведь не просто так навязал свои правила — он знал о странностях родственника.

Под грустные вздохи бродящего возле моей двери лорда я вскоре уснула.

Боль… Она бывает разной.

Если к физической можно привыкнуть, отключить ее усилием воли, то душевная в разы опасней. К ней сложнее подобрать лекарство. Если ее игнорировать, нарочно не замечать, она медленно изменит тебя.

Душевная боль закаляет? Не всегда. Она тихо убивает, подталкивает во мрак, но не тот, который посылает Кромешная, — мрак души.

Леденящая, жадная тьма, которая не оставляет надежды, захватывает исподволь, обволакивает медленно. И приходит облегчение. Ты окукливаешься в холодной тьме, чтобы переродиться в монстра.

Предательство — самая коварная боль души. Рана тем глубже, чем ближе тебе тот, кто нанес удар.