Когда плачут драконы

Хотелось осторожно взять пряник, погладить, накрыть второй ладонью и прижать к сердцу, согреваясь придуманным теплом. По сути, они ведь и могли быть не от Беаты: просто Одже надоумил имбирный запах, а он послушно ему поверил. И даже уточнять у Беаты не решился, чтобы не убить сумасшедшую надежду. А вдруг Беата согласится быть его другом? Первым в жизни настоящим другом?

Неужели Одже и этого не достоин?

Беата пришла лишь через день, но про пряники не сказала ни слова. Только почему-то снова прятала глаза, и Одже, похолодев от собственных догадок, не удержался от прямого вопроса:

– Тебе неприятно сюда приходить? Я понимаю, тут мрачно и неуютно, и преступники совсем рядом, и я постоянно на глаза попадаюсь…

Беата подняла на него изумленный взгляд.

– Это же твой дом, а я незваная гостья, – напомнила она. Одже повел плечами: это ничего не меняло. А Беата вдруг осмотрела караулку, задерживая взор на каких-то особо невзрачных местах, потом весело улыбнулась Одже. – Если хочешь… Не обещаю, конечно, но могу попробовать немного разогнать эту мрачноту.

Чтобы приятно было книги читать. А то ты, наверное, к моей еще так и не прикоснулся?

Одже принялся с энтузиазмом убеждать ее, что прочитал все от корки до корки, и напрочь забыл о ее предложении. И только когда они уже обсудили каждый миф, где-то даже рьяно поспорив, а где-то доверчиво согласившись друг с другом, и Беата, прижав любимую книгу к груди, засобиралась домой, Одже вдруг понял, что именно он упустил.

– Очень хочу! – жарко выпалил он и тут же стушевался, понимая, что Беата, скорее всего, уже и не помнит, о чем шла речь.

Но она только снова улыбнулась – на этот раз загадочно – и через пару дней принесла ему рисунок. Сунула Одже в руки сложенный листок, а сама прошествовала за стол, села на лавку и оперла подбородок на сложенные кулачки, словно в ожидании приговора.

Одже с трепетом развернул ее работу.

Три стены, окрашенные в неяркий голубой цвет. Светлый потолок с витиеватыми узорами в коричнево-травяных тонах. На полу – полосатые половицы.

На окнах – веселые занавески. Посередине комнаты длинный деревянный стол, покрытый льняной скатертью. Рядом с разрисованной печкой сундук, а прямо напротив него – сокровищница Одже – книжный шкаф, разукрашенный по верху точно так же, как потолок.

Одже плюхнулся на лавку рядом с Беатой, не в силах оторвать взора от ее наброска.

– Загляденье! – только и смог выговорить он. Беата посмотрела с подозрением.

– Скажешь, что смешно, – поколочу! – заявила она.