Когда плачут драконы

– Слушай, – снова начал он, – я знаю, что мое невозвращение в Армелон после поисков Гейры выглядит как побег и что Хедин вряд ли захочет мне теперь доверять. Но у них с Вилхе нет выбора: не на ком в новые походы отправляться. А я мог бы… Ну, помочь, если… Ора же не последней была!.. Надо всех ребят спасти, а без дракона твоим друзьям тяжко придется!

Джемма смотрела на него во все глаза. После того как Арве вернулся к родителям, она не раз вспоминала о нем с сожалением, но даже мысли не допускала назвать его предателем.

Джемма горячо уверила Арве, что парни будут рады его предложению, хотя на деле весьма в этом сомневалась. После того, что учудил Кедде, связываться с уже не раз оступившимся Арве было бы последним делом. Но в сложившихся обстоятельствах и он мог сгодиться. Хорошо уже, что о собратьях своих задумался: видать, жизнь среди людей отбила вечное драконье равнодушие.

Таким образом, оба дракона решили лететь в Армелон, что особенно по душе пришлось Нетелл, которая очень хотела понаблюдать за Ярке, чтобы убедиться в эффективности приготовленного ей снадобья. Ярке, конечно, утверждал, что у него совсем другое действие, потому как та дрянь, которой поил его хозяин Ипатос, сама пробуждала драконью сущность и вынуждала оборачиваться ящером даже вопреки желанию Ярке. Противоядие же Нетелл просто разрушило стену, за которой была замурована драконья сущность, и Ярке смог наконец распоряжаться ей по своему усмотрению.

– Подстраховаться никогда не помешает, – твердо заявила Нетелл, и с этим никто не стал спорить.

Отлет из дома Вальгарда назначили на ближайшее утро, проведя таким образом у него в гостях чуть меньше четырех суток. Джемма в кои-то веки совсем не торопилась домой. Как бы ни любила она Армелон, как бы ни хотела узнать о самочувствии друзей и новых планах Вилхе, а встреча с Эдриком перекрывала все эти радости, грозя обернуться настоящей проблемой.

Как заставить себя посмотреть ему в глаза, Джемма так и не решила. О чем теперь с ним беседовать, она не знала. Откровенно говоря, он ведь никогда Джемму даже другом не называл. Она сама себе его придумала и привязалась, как ни к кому другому. И теперь мучилась оттого, что разочаровалась в собственных фантазиях.

Но даже от такого понимания не становилось проще и легче.