Когда плачут драконы

– Сам видишь: пришло время.

Эдрик повел плечами, но упорствовать не стал. В конце концов, у него и этих парней была одинаковая цель. И какая разница, кто ее добьется?

– Вообще-то в Южных странах запрещено держать дракона в доме, – начал он свою невеселую историю. А ведь столько надежд возлагал на это путешествие. Отец по старому знакомству договорился со знаменитейшим изобретателем, чтобы тот взял его младшего сына себе в ученики. Эдрика, конечно, печалило расставание с близкими людьми, но он рассчитывал вернуться к ним на коне, освоив в совершенстве инженерное дело, которое позволило бы ему приносить армелонскому народу пользу, а не дополнительные проблемы.

И, возможно, наконец почувствовать себя хоть немного достойным Джеммы. Впрочем, об этом знать его слушателям уж точно не полагалось. – Но мастер Ипатос добился для себя исключения. Ярке жил в подсобке его мастерской. Ну, если, конечно, это можно назвать жизнью…

Эдрик не стал описывать те кошмарные условия, в которых содержался титановый дракон. Что Вилхе, что Хедин видели подобные вещи воочию, а Кедде и вовсе был на месте Ярке, так что вряд ли стоило тратить на это время лишь для того, чтобы избавиться от собственного негодования.

А Эдрик не просто негодовал, его бросало из ужаса в бешенство и обратно, и он никак не мог понять, каким зверем надо быть в душе, чтобы вот так обращаться с живым существом.

А ведь поначалу мастер Ипатос казался просто идеалом. Внимательный, умный, справедливый: он не имел среди учеников любимчиков и если выделял кого, то только за его несомненные успехи.

Эдрик пару раз заслужил от него похвалу и невероятно гордился этим. До тех пор, пока наставник не приказал подмастерьям опробовать собранное ими же оружие на драконьей броне.

Эдрик тогда решил было, что у мастера есть доспехи из чешуи ящера и он желает проверить их прочность. Но тот привел Эдрика и еще пару отличившихся парней в недоступную им ранее комнату, где, прикованный всеми четырьмя лапами к полу, томился дракон. Увидев хозяина, он сжался, заметался в попытках вырваться на свободу, но кандалы держали крепко, выворачивая суставы, но не поддаваясь даже самым отчаянным рывкам.

У Эдрика тогда потемнело в глазах от охватившей его ярости, а лицо, видимо, так исказилось, что мастер принял его ненависть за страх и предложил покуда повременить с экспериментами.

Эдрик вылетел из подсобки в холодном поту и с дрожащими руками и даже думать не хотел о том, что сейчас творят там, за дверью, казавшиеся нормальными люди.