Когда плачут драконы

Лететь было тяжело: Кедде даже не думал, что какая-то дыра в крыле может настолько сломать полет и в итоге совершенно лишить сил. Он тянул до последнего, пока внутренний голос не потребовал обеспечить безопасность несчастной пленнице, и тогда Кедде наконец приземлился. И только тут заметил двух парней, сжимающих мечи и явно собирающихся его атаковать.

Кедде, может, и посмеялся бы над их самомнением, поиграл немного да и выбросил где-нибудь на дороге, но девчонка позади него хрипло застонала, и разум затянуло ненавистью.

Кедде убил бы без всякого зазрения совести. Сначала проломил бы грудину первому противнику, заставив его задохнуться в грязи, куда когда-то с удовольствием тыкали мордой и Кедде. Потом добрался бы до второго – того, что стоял на коленях, закрывая ладонью кровоточащие раны от драконьих когтей. Ах, какой сладкой была бы месть!

Но яркая вспышка света ослепила, оглушила и словно вывернула наизнанку. Кедде забыл себя и всю свою прошлую жизнь, а потом как будто родился заново.

И осознал, что натворил…

Отдернул руку, задышал рвано, почти утонув в накрывшем с головой ужасе. Он… Хедина убил?.. И Вилхе… отравил драконьим ядом?..

Обернувшись ящером, не дав им даже шанса?

Единственных своих друзей – лишь потому, что поддался ревности?

– Хед… – совсем жалко пробормотал он, истово молясь, чтобы тот даже не поднялся, а просто шевельнулся, позволив понять, что не все еще потеряно и что Кедде все-таки не такая тварь, какой себя показал.

Да собственную жизнь бы отдал взамен Хединовой! Говорят, боги соглашаются на такой уговор. С теми, кто заслужил...

– Сгинь! – раздался над ухом жесткий, но совершенно бесцветный голос Вилхе. Он даже не взглянул на Кедде, только снова опустился на колени, наклонился к Хедину, пытаясь уловить его дыхание, и Кедде замер, не зная, позволено ли ему надеяться.

Никогда он себе гибели друга не простит!

Энда с ним, пусть насмешничает, издевается, превосходит Кедде во всем, только живет! У Хедина же душа такая, до какой Кедде – как до Долины пешком! Он Арве себе в команду взял и мальчишек его пристроил, и Кедде, несмотря на его норов, по-человечески принял.

Да неужели?..

Вилхе поднялся с совершенно серым лицом. В глазах у него полыхнула такая ненависть, что у Кедде сердце внутри прожгло. Не в силах этого выносить, он вскочил и бросился бежать.

Куда, зачем – теперь не имело никакого значения.