Когда плачут драконы

Сколько раз они беседовали с Вилхе обо всем на свете – и никогда она еще не слышала в его голосе таких восхищенных и волнующе-довольных ноток.

– Еще как умею, – усмехнулся Вилхе, но объяснять не стал. А Кайе вдруг показалось, что и ему совсем непросто дались последние дни. Если он думал, что она влюблена в другого, а Кайя проводила у Кедде все время… Вот же дура! Измучила любимого мальчишку на ровном месте, да еще и сомневаться в нем смеет. Лучше всех ведь знает, что Вилхе не способен на ложь и предательство! Зачем же тогда все время подвоха ждет и так старательно держит себя в руках?

Кайя аккуратно пристроила нож с угощением на вязанку хвороста, а сама шагнула к сидящему тут же Вилхе, обхватила сзади его плечи и уткнулась носом в гладкую щеку.

– Мне все время хочется на тебя смотреть, – пробормотала она. – И слушать. И прикасаться к тебе. Но я же надоем тебе скоро, если проходу давать не буду.

Вилхе извернулся, обнял ее за талию и усадил себе на колени. Кайя порозовела от удовольствия.

– Разрешаю надоедать мне сколько угодно, – заявил он. – А я в случае чего плату буду брать поцелуями.

Кайя зарделась окончательно. Но все же нашла в себе силы счастливо улыбнуться.

– Я согласна…

Это был самый восхитительный день в ее жизни. Вилхе никуда не спешил, не вспоминал ни о каких делах и даже уходить от костра, казалось, совсем не хотел. И только когда на небе откровенно засияли звезды, он крепко сжал Кай ину руку и потянул в сторону дома.

– Завтра с утра зайду, – с непонятной решительностью предупредил он, как будто Кайя могла ему возразить.

А потом, закрыв щеки и губы руками, чтобы никто в доме не заметил произошедших в ней перемен, Кайя тайком пробралась в свою комнату и там упала спиной на кровать, не в силах придумать, как обуздать рвущуюся наружу радость. Она всегда была скрытным и сдержанным человеком, но сейчас, казалось, сердце выскочит из груди, если держать ее в себе.

От избытка чувств Кайя с силой сжала подушку и уткнулась в нее лицом, вспоминая каждую секунду сегодняшнего дня: с тех самых пор, как услышала знакомые шаги по скрипящему снегу, и потом – неуверенные объятия, робкие, совсем невинные поцелуи, обернувшиеся настоящим вулканом – горячим, неудержимым, сжигающим и возрождающим вновь.