Когда плачут драконы

Если Беата не побрезговала…

Какое право он имеет жаловаться? И портить такой момент выдуманными глупостями?

Не думая ни о чем, Одже добрел до ближайшего сугроба, упал в него спиной и принялся смотреть в прояснившееся зимнее небо.

Глава двенадцатая: Харде

Кажется, это называлось ревность. Когда и больно, и обидно, и не знаешь, что делать, и хочется избить ни в чем не повинного человека. Своего товарища. Которому повезло в любви больше, чем тебе. И Вилхе никогда не думал, что он поставит собственные интересы выше настоящей мужской дружбы.

Да только Кайя оказалась нужнее и дороже любого братства. И можно было сколько угодно уговаривать себя, что она тоже друг, еще и более близкий, чем Кедде, да только друзей не хватают за руку так, словно в них сосредоточен весь смысл жизни. Не ищут взглядом их взгляд, чтобы в сотый раз замереть от чего-то неведомого, а потом ощутить, как радость заполняет существо. Не смущаются от их внимания и не тоскуют из-за их небрежности.

И не ревнуют.

Вилхе же не просто ревновал, он себя забывал от накатывающей волнами ненависти к Кедде и обреченности из-за выбора Кайи. Теперь-то уже стало понятно, кто ей нужен на самом деле. Вилхе сомневался до последнего, цепляясь за надежду и отказываясь признавать очевидное. Даже реакцию Кайи на шуточки Беаты о ее влюбленности в Кедде предпочел пропустить мимо ушей, памятуя о богатой фантазии кузины. Но когда в руках Кайи мелькнул кинжал с рукояткой в виде дракона…

Они с Кедде услышали призывный сигнал его свистка, когда веселье в стане циркачей было в самом разгаре и подсадные посыльные едва успевали сновать от одного пировальщика к другому с кувшинами эля.

По расчетам, полная тишина у городских стен должна была установиться в течение получаса, но троекратное кряканье в очередной раз сорвало все планы. Вилхе еще переглянулся с Кедде, решая, что делать, а потом стремглав бросился на помощь.

Открывшаяся в большом шатре картина живо напомнила события десятилетней давности, когда отец точно из такой же клетки высвобождал бездыханного Дарре; и чувства породила те же самые: гнев, ужас, ненависть.

Скольких драконышей Вилхе уже освободил, а так и не смог ни привыкнуть к творимым людьми жестокостям, ни понять, как можно измываться над детьми.

Таких мальцов, как нынче, Вилхе еще не видел. В груди подернулось холодом, когда он подумал о том, что за свою короткую жизнь уже пережил этот драконыш.