Хозяйка драконьей таверны. Возращение

По венам прошел немыслимый жар. Обожгло щеки и ладони. Волосы в прямом смысле взметнулись огненными прядями. Лед Тьмы сплелся с огнем и выплеснулся под коротким, но твердым приказом:

— Защити!

Ледовая стена рухнула на лапу нежити, отрезая его от Ларии.

Одновременно с этим горячая огненная плеть ударила у ног волколака, образовывая воронку в земле. Не ожидая, тварь взвыла, выпустила груара из лап, того молниеносно подхватил второй страж и, понимая, что сейчас я их защита, кинулся за мою спину.

— Упокойся! — выдыхая пламя, приказала я волколаку.

Воронка у его ног начала стремительно осыпаться, затягивая тварь в землю. Тот завыл, зарычал, начал грести лапами, пытаясь выбраться.

Лария вскочила и бросилась ко мне. Но близко не подошла, а остановилась у дерева, смотря на меня полными ужаса глазами.

Волколак уже по голову ушел под землю, когда с моих ладоней сорвалась огненная плеть и ударила ему промеж ушей. Запахло паленой шерстью и мясом. Оборотень должен был упокоиться.

Пламя стихло. Лед Тьмы пропал, вернувшись ко мне. Обе стихии сплелись воедино и затихли в глубине. А у меня руки и ноги от пережитого напряжения задрожали.

— Что это было, Фея? — едва шевеля губами, спросила сестра.

— Пламя, — устало сказала я. — Драконье пламя.

— Фея… — выдохнула она обреченно.

И, перекрывая ее голос, у меня за спиной грозно прозвучало:

— Драконье пламя! Фея! Что ты наделала?

К отцу я поворачивалась медленно.

— Я защищала сестру. Здесь была нежить. Странная нежить. Она груаров Ларии убила. И я не смогла упокоить эту нежить.

Стражи выступили из-за спины, встали передо мной, закивали, подтверждая мои слова.

Отец не обратил на это внимания.

По аллее уже бежали охранники института. Я мрачно усмехнулась. Где же вы раньше были? Отец и на них не посмотрел.

— Ты же понимаешь, я не об этом спрашиваю, — строго произнес он, не сводя с меня ледяного взгляда.

Наверное, как истинная дочь высшего, хорошо знающая порядки нашего общества, я должна была опустить голову и что-то смиренно сказать в свое оправдание. Но я не считала себя виновной. Я поступила по совести.

— Так получилось, — произнесла ровным, не терпящим возражения голосом. — Я поступила правильно.

— Я спрашиваю про огонь! — сквозь зубы прошипел отец.

Начавший набирать неприятный поворот разговор прервали подоспевшие охранники.