Обручённые тайной

Я с благодарностью взяла картонную тарелочку и стаканчик, от которого валил густой пар, отошла к высокому круглому столику. Стульев в булочной не было, здесь не кафе.

А ведь я могла позавтракать с Крайтом, сидя на удобном диванчике «Плюшечной»… Я знаю, стоило мне сегодня намекнуть, Крайт бы пригласил. Только почему думаю я о друге, а вспоминается мне его кузен? Темноглазый, острый и опасный как клинок, боевой маг, невесть что забывший в нашей конторке.

Я протянула руку за следующим пирожком и наткнулась на пустоту.

— Можно мне ещё два, пожалуйста?

— Сколько ни ешь, печали не заесть, — торговка подала мне вторую тарелочку.

— Так заметно?

— Нет. Но что я, жизни не знаю? Хочешь — расскажи. Полегчает.

— Мне кажется, я дура.

— Тю! Глупости. Дураку, чтобы понять, что он дурак, ума никогда не хватит, так что раз сомневаешься, значит, точно умная. Но это как раз и плохо. Умный сомневается, а у дурака всегда один ответ, он шагает себе, шагает по жизни и не переживает.

Я хмыкнула.

— О! — обрадовалась торговка. — Уже улыбаешься. Выкладывай, любую беду разведу!

Неожиданно для себя я призналась:

— Вы слышали, что в районе умирают старики? Крепкие, которым бы ещё жить.

— Слышала, как не слышать.

— Если бы я нашла доказательства, что смерти во сне были не от естественных причин, было бы с чем пойти в королевскую службу безопасности.

Торговка навалилась на прилавок, придвигаясь ко мне:

— И с чего тебе, деточка, справедливости захотелось?

— Моя квартирная хозяйка весьма преклонных лет.

Торговка пальцем указала на дом напротив:

— Грана Сониас тоже из… погибших. Думаешь, кто-то из её домочадцев пошевелился?

— Вот поэтому я и должна. Больше ведь никто! Знаете, я ведь мечтала стать боевым магом, сражаться, пыталась в академию поступить, а стала артефактором, — я стукнула кулаком по прилавку. — Извините.

Торговка хмыкнула:

— Разум велит быть как все, а сердце зовёт к мечте? Вот он и ответ. Плохо тебе от того, что рвёшь себя на части.

— И что мне делать?

— Откуда же мне знать? — поразилась торговка. — Тебе решать, стоит ли твоя пламенная мечта того, чтобы за неё сгореть дотла.

— Стоит! — неожиданно для самой себя признала я.

В конторе я прозябала, каждый день был мучением. Расспрашивая родственников погибших я чувствовала себя на своём месте, чувствовала прилив сил, чувствовала подъём.

Хватит прозябать! Хватит бояться падений! Я хочу летать.