Обручённые тайной

Насколько я понял, на момент подписания вы были безработной и не владели существенным имуществом, которое можно было бы оставить в качестве залога. Формально жёстко прописанные условия попадания в долговое рабство оправданы. Но. Они оправданы как условия выдвинутые лично вам. Если это типовой договор у вашего ростовщика, то можно поднять статистику, сколько его клиентов оказались в рабстве и обратиться в следственное отделение городской стражи. По закону есть принципиальная разница между долговым рабством, как последней мерой возвращения долга и сознательной продажей себя в рабство.

— У меня есть шанс?

Флэт протянул мне ещё несколько листов:

— Это доверенность на представление ваших интересов на имя юриста, который меня консультировал. Он не может начать действовать без вашей подписи.

— Карен, у меня нет денег на оплату услуг специалиста такого уровня.

— Ада, сколько девушек пострадали и пострадают? Говорить о деньгах просто неуместно. К тому же по закону ростовщик, будучи признан виновным, будет обязан возместить все затраты на услуги юриста.

Я снова вспомнила протянутую ко мне лапу с толстыми пальцами-червями, передёрнулась. Карен прав. Если бы речь шла только обо мне… А сколько девочек не смогли найти работу вовремя? Я поставила подписала.

— Я немного с Крайтом пошутил, — продолжил Флэт, забрав документы. — Ты проработала больше двух лет в «Изготовлении и ремонте артефактов».

— А?!

— Ада, не переживайте, это исключительно за счёт конторы, — он подал мне ещё одну папку.

Я протянула руку, чтобы забрать папку, но Карен перехватил моё запястье, мягко удержал мою ладонь в своей, медленно поднёс к губам и поцеловал мои пальцы. Вроде бы ничего особенного, но я вспыхнула.

— Я от всей души желаю вам счастья, Ада.

Карен отпустил мою руку, быстро поднялся и исчез в разрыве пространства.

Мне показалось, что у меня сердце вырвали. Внутри разливался вымораживающий холод, но я справилась с собой, поднялась из-за столика, спросила у распорядителя про экипаж. Видя моё состояние, распорядитель вызвался лично меня проводить. Я не возражала.

Я не помню, как я дошла до экипажа, как доехала и как потом поднялась в апартаменты, оставленные мне Кареном. Не помню, как попала в спальню.