Обручённые тайной

Господин Флэт уже ожидает вас в гостиной.

Я кивнула, но и шага к двери не сделала. Сердце забилось часто-часто. Откуда-то пришла совершенно неуместная неловкость. Мне одновременно хотелось, чтобы новый образ Флэту понравился и не понравился.

Определённо, нам надо поговорить. За ужином.

Решительно расправив плечи и подняв голову, я вышла. Флэт стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав меня, он развернулся. Он, как и всегда, был в чёрном, но сегодня появилась новая деталь — шёлковый шейный платок тёмно-зелёного цвета.

При виде меня его глаза расширились, потемнели. Флэт подался вперёд ко мне. Словно опомнившись, он искривил губы в улыбке:

— Ада, вы восхитительны, — только вот спокойный голос совершенно не сочетался с прожигающим пожирающим взглядом.

А меня потихоньку брала злость. Вроде бы Флэт прав: пока он мне помогает, он имеет полное право требовать, чтобы на его территории я соблюдала его правила, касающиеся и внешнего вида тоже. Но… Я ему что, игрушка?! И этот полный восхищения и желания взгляд пугает.

— Карен, у вас тайная страсть играть в куклы?

Он рассмеялся:

— Адеола, как вы догадались?

И понимай как знаешь, то ли мою шутку поддержал, то ли я угадала.

Карен протянул мне руку:

— Адеола, пойдёмте?

Шейный платок намекает, что идём мы не в столовый зал, а едем в ресторан.

Ответить я не успела. Входная дверь открылась, и, насвистывая, в гостиную вошёл Иргвин. Парень лучился довольством и вертел в пальцах краснобокое яблоко. Увидев нас с Кареном, Иргвин резко остановился. Как на стену налетел. И едва не выронил яблоко. Моргнул, отмер и удивлённо, словно до конца не верил своим глазам, спросил:

— Адеола?!

— Для тебя — грана, — холодно поправил Флэт.

Парень сглотнул.

— Прошу прощения.

— Где твои вещи, узнай у горничной. Правую спальню с сегодняшнего дня занимает моя гостья.

— Понял, господин Флэт. Разрешите?

— Иди.

Парня как ветром сдуло.

— Адеола? — позвал Флэт как ни в чём не бывало.

— Идёмте.

Внизу нас уже ждал экипаж. Флэт помог мне сесть, расположился напротив. Я предпочла отвернуться. На город опускались сумерки, зажигались первые фонари. Кажется, я впервые в центре города так поздно.