Усталые звери

От Джули пахло яблоками. Как ей это удается? Она же только что из душа, кожа на лице до сих пор красная… Она поцеловала меня в щеку, а потом заглянула в глаза. В ее глазах было море тревоги, а в моих все было как всегда.

– Возвращайся скорее.

– Конечно, дорогая.

Дверь громко хлопнула за мной. Я обругал себя за то, что не придержал ее. После этого я спустился вниз и забрался в машину. Я чувствовал, что Джули смотрит сейчас из окна. Посидел немного, собираясь с мыслями, а после этого завел машину и отправился на юг.

3

Гиблое местечко этот Техас. Особенно сейчас. Нищие, оборванные фермеры и автомобили, нагруженные скарбом, больные полиомиелитом дети с выражением всепонимающего прощения на запыленных лицах. Где-то я уже это видел. В тот раз целая страна пустила себе пулю в голову. Интересно, как получится у этих? Хотя, в который уже раз путешествуя по Америке, я вновь впечатлился этим искусственно созданным народом. Много выпивки, много грязи, много боли, а за всем этим совершенно неубиваемый, пронзительный оптимизм.

Вера в то, что завтра будет лучше. Нужно только еще чуть-чуть поднапрячься и обязательно будет лучше. Я так не умею.

Поворот на Гамбург не обращал на себя особого внимания. Обычно я миную такие повороты, не задумываясь. Разве только голод, усталость или спущенное колесо заставляют сворачивать в такие места ребят, которые едут в Калифорнию или, наоборот – на восток, во Флориду. Дел в Калифорнии у меня не было никогда, а вот в Тампе бывать однажды доводилось, лет пять назад.

Я не был голоден, машина была в порядке, но свернуть в Гамбург мне все равно пришлось.

Не люблю жару. Плащ, в котором мне удобно более всего, пришлось закинуть в багажник. Рубашка прилипла к спине, а запах пота перебивался только запахом разгоряченного авто.

Где-то через час езды по весьма неплохой для этой части штата дороге я увидел щит с названием города. Почти все в этом щите кричало о том, что Гамбург, это самое прекрасное место на всей Земле. Я так и читал между строк: «Задержитесь у нас, оставьте у нас пару баксов! Ну, пожалуйста! Ну что вам, жалко? Эй, мистер, ну же – останьтесь… Ну и вали в свою сраную Мексику, гребаный жмот!» Население города, согласно щиту, составляло тысяча сорок два человека.

Правда, кто-то мелом зачеркнул эту цифру и написал сверху ноль. А прямо под названием города тем же мелом было написано: «конец пути».

На въезде в сам город бил баклуши какой-то парень. Я увидел его издалека. Он тоже меня увидел.