Визит

 Барон посмотрел на Амона. Злоба снова сверкала в его глазах.

— Амон, почему бы не оставить девочку мне? Я смог бы лучше позаботиться о ней!

— Дорн решил иначе, — Амон с ненавистью «буравил» Барона взглядом. Его рука легла на рукоять кинжала. — Или ты оспариваешь его решение?

— Я не участвовал в походе, я был на корабле. Магистр отдал бы её мне. Но ты успел перехватить. Уступи, Амон, а не то…

— ТЫ МНЕ УГРОЖАЕШЬ! — зашипел в ярости Амон. Крадучись, медленно двинулся на Барона. — Уж не думаешь ли ты, что можешь со мной тягаться? Ты - рыцарь? Она моя, попробуй, забери!

— И попробую!

Но тут их остановили.

Между ними возник Дорн.

— Прекратить свару! — громыхнул его голос. — Кто первый начал? — спросил он. Спросил почему-то у стоявшей в оцепенении Светланы. Та молчала, находясь под впечатлением разборок. Дорн уже мягче произнёс: — Говори, что произошло. И не пытайся обмануть меня!

Облизнув внезапно пересохшие губы, Светлана, не отрывая взгляда от кинжала, который Амон держал в руке, начала рассказывать:

— Барон настаивал, чтобы Амон уступил меня ему.

И я так поняла, что он не только настаивал, но и хотел попробовать как-то забрать, — она недоумённо посмотрела на Дорна: — Почему я должна кому-то принадлежать? Неужели я не могу принадлежать самой себе? 

Дорн положил руку на плечо, успокаивая. Обратился к Барону:

— Ты видел знак?

— Да сир.

— Ты знаешь, без моего разрешения он этого не сделает.

— Сир! — попытался что-то сказать или возразить Барон.

— Знаешь? — нахмурил брови Дорн.

— Да! Магистр, но почему ему? Зачем она ему?

— Это пожелание Амона. Я одобрил его. Теперь ты должен прекратить распри и уважать его выбор, и того, кого он выбрал. Пожмите руки и идите.

Амон, убрал кинжал в ножны. Протянул руку, рука Барона так же двигалась навстречу. Пожав руки, Амон и Барон исчезли. На носу судна остались Дорн и Светлана. Он, по-прежнему держа руку на плече, протянул вторую и за плечи повернул девочку лицом к себе.

Дорн, молча, вгляделся в её глаза. Светлана только сейчас заметила, что глаза Дорна совсем чёрные. Но вот глаза засветились, словно в них зажглось маленькое солнышко, и Дорн, улыбнувшись, мягко сказал девочке:

— Светик, ты говоришь «принадлежать самой себе». И что ты с этого будешь иметь? Понимаю, ты хочешь сказать, что будешь жить. И всё. Но ты не думала, что жизнь всего лишь миг, дальше, уже получишь то, что заслужила за этот миг.