Визит

Машина вошла в «ущелье» создаваемое зданиями ушедшими вершинами в небо. Казалось, сюда никогда не сможет заглянуть солнце, если только будет в зените.

Оставив транспорт на стоянке, направились к высокому зданию. На удивление Светланы, они беспрепятственно проникли внутрь. Поднявшись на лифте, вышли к застекленным дверям какого-то офиса. Сидевшая за столом, женщина, тут же вскочила при виде посетителей. Джонни, пославший условный знак заставил её заметно повеселеть и преобразиться. Теперь она горела желанием услужить неожиданным гостям.

— Лэнс у себя? — спросил Джонни.

— Да, да, прошу, — засуетилась женщина, приглашающим жестом указывая на тяжелые, обитые кожей двери в конце комнаты.

Джонни не говоря больше ни слова, направился к ним.

Лэнс оказался массивным человеком, с фигурой, которую шутники характеризуют как «шкаф». Он неприветливо посмотрел на вошедших, но когда его взгляд остановился на Джонни, то, как будто внутри вспыхнула лампочка. Лэнс быстро вскочив и с резвостью (что трудно ожидать от тучного человека) приблизился к нему.

Джонни попросил:

— Покажи знак.

Светлана послушно задрала рукав, попутно, с интересом наблюдая за реакцией Лэнса. Но он, равнодушно скользнув взглядом, с иронией спросил:

— А откуда я знаю, что это не рисунок? У неё есть родинка с шестёрками?

— Это тоже родинка! — попытался убедить его Джонни.

Лэнс скептически поджал губы:

— Докажите. И тогда я вложу солидный капитал в «наше дело».

— Слова Уолтона, тебе мало? — с угрозой в голосе спросил Джонни.

Беспокойство мелькнуло в глазах Лэнса, но он упрямо гнул свое. Мол, сначала докажите.

Билл не выдержав, спросил босса:

— Вы можете обеспечить затемнение кабинета? 

Лэнс с подозрением посмотрел на него.

— Зачем тебе? 

— Представить доказательства. 

С неуверенностью, Лэнс сказал: 

— Да… могу.

Он подошёл к окну и опустил тяжелые, темные жалюзи.

— В кабинете предусмотрен просмотр слайдов, — сообщил Лэнс в полной темноте и поинтересовался: — Где, ваши доказательства?

Догадавшись, что задумал Билл, Светлана снова обнажила руку, и холодное сияние замерцало в темноте.