Визит

Что-то о траектории движения заикался. Но ему так и не удалось продемонстрировать своё искусство.

Юм в возмущении вскочил с коврика.

— Да! Я к тебе как к другу! Как к другу, всей душой! А ты… 

Он опять плюхнулся на коврик, отвернулся к огню в камине.

— Не дал шарик погонять, — закончил реплику кота Барон. — Юм, ты ещё отыграешься

—Да! И  я буду нем, как рыба! — сообщил огню Юм. 

Присутствующие заулыбались, последняя фраза кота, никак не соответствовала его натуре. Прошло немного времени, и кот оттаял.

— Погладь меня, — мурлыкнул Юм и в ожидании руки, прижал уши, зажмурил глаза. 

Рука опустилась, с силой прижимая, прошлась против шерсти. Вопль, возмущения застрял в глотке кота, он только в ярости повёл глазами и столкнулся с ухмыляющейся рожей Амона. Это он так бесцеремонно оборвал негу кота. Может Юм, и вспомнил бы приготовленные для Амона слова, но внезапно поднявшийся с кресла Дорн прервал его.

— Пора, — сказал Дорн, и все встали в ожидании.

Положив руку на плечо девочки. Дорн повел её к выходу. Следом потянулись остальные. 

Соседний зал был огромен, его можно было бы назвать Тронным. Тем более что там действительно присутствовал трон. Это было кресло с высокой спинкой, расходящейся на две части, и, когда Дорн опустился в него, предварительно поднявшись на две ступеньки, то стало казаться, что за спиной Дорна находятся чёрные крылья. Спинка кресла создавала впечатление полураскрытых крыльев.

Свита разместилась позади трона. Юм занял ступеньку у подножия трона.

Дорн предложил девочке низкий табурет справа от кресла, не возражая, она села. Тяжёлая, горячая ладонь Дорна так и осталась лежать на её плече. Рядом присоседился Барон, а слева от Дорна замер Амон, неподалеку от него стояли Валентин и Катерина.

Весь зал был погружен в полумрак, несколько свечей безуспешно пытались осветить огромное пространство зала.

Где-то вдалеке прозвучал звон колокола.

Светлана с удивлением подумала, откуда же может идти этот звук, если в округе, как она заметила, колоколов не было. Но звук приближался. Последний, двенадцатый удар, заставил задребезжать стёкла в окнах и затрепетать пламя свечей. На секунду Светлана была оглушена, казалось, в зале с силой ударили по колоколу громадных размеров, и его басовитый гул завибрировал в помещении.

С последним ударом всё преобразилось.