Визит

— Предупредили бы сначала, — хмуро посмотрев, проворчала Светлана.

— Почему меч не подняла? Не защищалась?

— Не знаю, — пожала плечами Светлана. — Это было как сон, нереально. Наверное, я ждала, когда проснусь. Амон, то, что я видела, всё так и было? Разве на людей натравливали хищников?

— Обязательно, — коротко ответил он и направился к проёму арок. — На христиан. К сожалению, в данный момент Колизей используют как символ мира. Когда осуждённому на смертную казнь дают помилование, тут зажигают огни. Два дня Колизей освещают прожектора.

Проклятие, такой великолепный амфитеатр, и как его используют! Как люди неразумны!

— Сдаётся мне, наоборот, — тихо пробормотала Светлана.

Все ещё находясь под впечатлением пережитого, девочка последовала к выходу. Бросив прощальный взгляд на амфитеатр, села за спиной Амона. Взревев, мотоцикл рванул вперёд, уносясь, прочь.

Они долго гоняли по дорогам, наслаждаясь ночной прохладой, пока, девочка не крикнула ему, что не прочь пройтись пешком. Не возражая, Амон остановил мотоцикл.

Пройдя квартал, Светлана почувствовала, как повеяло свежестью, а через несколько домов они вышли на мост, где стояли две высокие колонны с крылатыми богинями. Луна серебрила их крылья, и венки что были в руках.

Не спеша, двинулись по мосту, рассматривая открывшуюся панораму. Дойдя до скульптур держащих горящий факел, девочка остановилась. Облокотившись о перила, подставляя лицо ветру, окинула взглядом раскинувшийся по обе стороны реки Рим.

— Как называется река? — спросила девочка.

 

— Тибр.

— Тибр, — повторила девочка, вслушиваясь в звуки.

Воцарилась тишина, и только шум проезжающих по мосту машин нарушал её. Шло время, каждый стоял погружённый в свои мысли и воспоминания.

— Как мой отец? С ним всё в порядке? — внезапно задала вопрос девочка.

— Нормально, — неопределённо ответил Амон.

— Кажется, что прошло много времени, как мы расстались, — не отрывая глаз от бегущих волн, сказала девочка. Словно разговаривая, сама с собой продолжила: — У меня ощущение, будто я всегда была с вами.

Это не значит, что я в восторге от ваших дел. Вас не трогают людские заботы. Не волнует политика, я имею в виду чисто человеческие проблемы. Безразличны деньги. Но, властвуя над людьми, вы смотрите на них свысока, не слышите крика боли и страдания. Вы выше этого, а это неправильно, так не должно быть.

Амон, что-то тихо сказал. Девочка повернула к нему лицо.

— Что вы сказали?

— Я цитирую Шекспира, так любимого Изером.